— Что он тут делает? — вместо ответа спрашивает отец, стреляя в Мейхера пренебрежительным взглядом.
— Вы же обещали поддержать мой выбор… Эта работа — моя мечта. Я хотела и хочу быть следователем.
Папа шумно выдыхает. Смотрит на меня. Внимательно так разглядывает.
— Мы и поддержали. Тебе кто-то мешал?
— Если бы я хотела быть под твоим крылом, пошла бы работать к Кириллу, но я хотела…
— Мы будем при нем отношения выяснять? — перебивает папа, снова недобро глядя на Арса. — Что он вообще тут делает? Снова руки распускает?
Арс кривит губы, а я в этот момент молюсь всем богам, чтобы он молчал, чтобы ничего не ляпнул, не сделал хуже.
— Руки я не распускал, Андрей Владимирович, — произносит холодно. — Но есть совет для такого идеального человека, как вы, — понижает голос, — вспомнить себя, двадцать лет назад. Там немало занимательных историй найдется, правда?
Папины щеки алеют от злости. Он прищуривается. Смотрит на Арса с таким видом, будто вот-вот его прикончит прямо на моей кухне.
Мейхер этот взгляд выдерживает, продолжая улыбаться уголками губ, засунув руки в карманы брюк.
— Что ты сказал, щенок?
— Андрей, — мама касается отцовского плеча, — поехали домой. Давай мы потом все выясним, слышишь?
— Потом? Мы, значит, поедем, а этого оставим здесь? С нашей дочкой?
— Андрей…
— На хер пошел отсюда, чтобы я тебя близко больше рядом с Майей не видел, — агрессирует папа, а я покрываюсь липким потом.
— Давайте она это как-нибудь сама решит. Без вас, — парирует Мейхер в максимально спокойном тоне, что, если честно, удивительно.
Понятия не имею, чем закончится эта перепалка, хоть вариантов и немного, но понимаю, что вся эта ситуация в данный момент очень даже на руку моим родителям, ведь мои вопросы папа проигнорировал, так удачно переключив внимание на Арса. Замечательно просто. Не нужно сейчас оправдываться за свое вмешательство в мою работу. Наоборот, можно меня упрекнуть в том, что Арс здесь. Да, мама и папа имеют на это право после всех моих жалоб на Мейхера, я сама виновата, и тем не менее…
— Это моя квартира, и я решаю, кто… — папа осекается. Встречаемся глазами.
— Андрей! — негромко возмущается мама.
Он прав, конечно, формально. Квартиру мне подарили родители, сама я не смогла бы себе купить даже самую крохотную недвижимость. Но все равно немного задевает. Раньше меня никогда и ничем не попрекали.
— Я бы с удовольствием пожал руку человеку, который его разукрасил, — продолжает папа. — Явно за дело.
Слышу в голосе отца издевку с прямым намеком на провокацию и устало прикрываю глаза, сжимая переносицу пальцами. Арс на папин выпад ничего не отвечает, замечаю только, как его улыбка становится шире, когда распахиваю веки.
В моменте радуюсь, что он игнорирует отцовские слова, а потом расстраиваюсь, потому что родители практически синхронно поднимаются из-за стола. Папа поправляет пиджак, а мама тем временем одаривает меня немного испуганным, но в то же время виноватым взглядом. Наверное, я на нее каким-то таким же смотрю.
— Я позвоню, моя Фиалочка, — бросает напоследок мама, торопливо надевая туфли.
Отец в этот момент уже вышел на лестничную клетку, ни разу на меня не взглянув и не попрощавшись. Обиделся. Имеет право, конечно, я это понимаю, но принимать не хочу. Мерзко от самой себя и ситуации в целом.
Мое настроение на нуле. Чувство вины давит на грудь, будто я лежу под бетонной плитой.
Стыдно перед папой. Я жаловалась на Арса, а теперь вот он у меня дома… Но, с другой стороны, папа тоже не прав. Так нельзя. Ни с моей работой, ни вот эти замечания про квартиру его не красят. Понимаю, что он переживает, но это не дает ему права так себя вести. Просто не дает права!
— Хорошо, — бормочу маме на ухо, касаясь ее щеки губами. — А папа?
— Отойдет. Все нормально будет. Закрой за мной дверь.
— Пока. — Щелкаю замком, до сих пор не веря, что все это по-настоящему произошло. — Что за истории двадцатилетней давности? — спрашиваю у Арса, прижимаясь щекой к закрытой входной двери.
Мейхер стоит в шаге от меня.
— Понятия не имею, — жмет плечами, подпирая стену плечом. — Я блефовал. Ну явно же что-то было, — улыбается. — Мы все косячим.
Киваю несколько раз, обхватывая себя ладонями. Вечер с самого начала ничего хорошего не предвещал, сначала разговор с Вэлом, потом появление Арса, родители, которые все-таки вмешались в мою работу, скандал с папой без слов — комбо просто.
Отталкиваюсь от двери и устало плетусь на кухню. Убираю чашки, протираю стол, вспоминаю о том, что букет до сих пор лежит в ванной, и иду за ним. Изначально хотела выкинуть, а теперь, после всего, не то чтобы рука не поднимется, я просто настолько выжата морально, что мне проще достать для этих цветов вазу. Этим и занимаюсь, вытаскиваю из шкафа огромную емкость, наполняю ее водой и, расположив на полу рядом с диваном, засовываю в нее букет.
Мейхер все это время ходит за мной молчаливой тенью, а я никак не могу себя понять. Чью я сторону выбрала сейчас? Арса, получается? Но я не выбирала. Не хотела выбирать.
— Ты сказал, уйдешь, как только поймешь, что со мной все в порядке. Со мной все ок. Уходи.
