— Мне даже стоять с тобой рядом противно, — выплевывает слова и кривит губы. Смотрит при этом мне в глаза. Такое выражение лица у нее, будто вот-вот рассмеется. И она смеется. Зло. С надрывом.
Задевает. Где-то в груди цепляет точно. У меня к ней какая-то безоговорочная тяга, повернутость лютая, сны эти все, адское желание к ней прикасаться, а ей противно.
Понимаю, зачем она это делает. Хочет вывести меня из себя, доказать себе, что я все тот же мудак. Прекрасно понимаю все это, и тем не менее ведусь. Планка падает. Злость затмевает рассудок на одну десятую секунды, но даже за это время я успеваю затолкать Панкратову в душ и врубить воду.
Пусть, блин, охладится. Коза.
Майя смеется громче, толкает меня в плечи, вкладывая в свои действия максимум агрессии. Еще чуть-чуть, и она начнет со мной драться. В какой-то момент фиксирую ее тонкие запястья над головой и, увеличив напор воды, смещаюсь в сторону так, чтобы струи из лейки тропического душа до меня не дотягивались.
Майя взвизгивает.
— Ты больной? — орет на меня, прижимаясь спиной к кафелю.
— Холодная, что ли? — подставляю руку под воду. — Бл*, — делаю теплее.
— Придурок. Отпусти меня. Я буду кричать. Помогите! — вопит, пытаясь вывернуться из моего захвата.
Зажимаю ей рот ладонью и шепчу:
— Прости.
Оказавшись с ней лицом к лицу, чувствую ее тело своим. Теперь вода льется преимущественно на меня.
Майя дрожит. Белая рубашка и такие же шорты, что на ней надеты, вымокли насквозь. Из-под мокрой, облепляющей ее грудь ткани прекрасно просвечивается кружевное белье.
Секунды моей адекватности словно на исходе. Поэтому иду ва-банк. Обхватываю ее щеки ладонями и целую. Прижимаю к себе, пытаясь урвать от этого мгновения всего по максимуму.
Майя теряется. Чувствую, как в первые мгновения ее напряжение сходит на нет. Как она привстает на носочки и даже отвечает.
Открываю глаза. Рассматриваю ее и целую. У нее ресницы подрагивают, и она не дышит. Совсем. Магия.
Магия, которой хватает буквально на минуту. Шестьдесят секунд спустя все возвращается на круги своя.
Чувствую, как Майя упирается ладонью в мое плечо. Отталкивает. Пока еще без ярости, даже слабо, я бы сказал.
— Не трогай, — шепчет, оторвавшись от моих губ. — Не целуй. Я не хочу, — тараторит, не открывая глаз, вцепившись в мою рубашку ногтями.
— Уверена?
— Арс! — морщит нос.
Киваю. Запрокидываю голову, и капли воды омывают лицо. Часто моргаю, чтобы прийти в себя, чтобы остыть. Не обнимать не могу, да она и не сопротивляется. Не шевелится, уткнувшись лбом мне в грудь. Мы оба мокрые, одежда в тех местах, куда не попадает вода, становится холодной, и это доставляет дискомфорт.
Обнимаю ее крепче, потому что знаю, время пошло на секунды. Член встает, как по команде, с моим диагнозом относительно этой девчонки.
Майя это, естественно, чувствует. Распахивает глаза, запрокидывает голову и смотрит. Осуждающе, естественно.
— Щас, — произношу на выдохе, но понимаю, что, какую бы уродливую хрень ни представлял сейчас, развозбудиться это не поможет.
— Отпустишь? — спрашивает, глядя мне за спину.
Киваю, медленно разжимая руки. Майя аккуратно огибает меня и вылезает из душевой. Тянется за полотенцем, а я врубаю ледяную воду.
— Я принесу тебе полотенце.
С этим бормотанием Панкратова скрывается за дверью. Упираюсь кулаком в стену, пару раз легонько по ней ударяя. Треш какой-то.
Пару минут стою под ледяным душем, а когда вырубаю воду, вижу, что новое полотенце и правда лежит на краю тумбы рядом с раковиной. Подкинула незаметно…
Вытираю башку, лицо, пару секунд поколебавшись, выпрыгиваю из шмоток. Вытираюсь, а потом, обернув бедра этим же самым полотенцем, выхожу из ванной.
Судя по шуму, Майя на кухне, туда и заворачиваю.
— Ты, — бормочет, заметив меня, — этот вечер когда-нибудь закончится вообще? — краснеет и отворачивается.
Подпираю плечом стену, складывая руки на груди. Майя продолжает мельтешить у кухонной столешницы, изо всех сил делая вид, что она очень занята. С каждым новым движением ее щеки будто бы алеют все сильнее. Ей неуютно, ну а меня, меня это только забавляет.
— Мог бы и одеться, — бормочет, якобы, невозмутимо протирая губкой край раковины.
— Ну прости, что твой халат мне не по размеру. А шмотки, кстати, намокли не без твоей помощи.
— Не без моей? — вскидывает взгляд, стискивая губку в пальцах. — Это ты нас туда засунул. Я тут ни при чем.
— А не надо было меня бесить.
— Тебя? Нет же, это ты меня бесишь. И вообще, целуй мне руки, что не выгоняю тебя в таком вот виде на улицу.
— Спасибо. Благодетельница. Может, в ноги сразу упасть? — Отталкиваюсь от стены и сажусь за стол.
Майя в этот момент как раз вытаскивает кружки и какую-то коробку из холодильника, которую тут же сует в микроволновку.
— Можешь уже начинать кланяться, — ехидничает. — Есть будешь? — тянется за вилками.
— Ага, — киваю, наблюдая за тем, как Панкратова дожидается сигнала микроволновки. — Че это? — спрашиваю, глядя на контейнер, который она из нее вытаскивает.
— Еда. Раньше вашему Величеству очень даже нравилось, как готовит моя мама!
— А, это да. Это норм.
Беру вилку и вскрываю контейнер.
