— Не ок. — Арс присаживается на боковую спинку дивана. Чувствую, что смотрит мне в спину, пока я, присев на корточки, поправляю цветы. — Его можно понять, — кивает на дверь, имея в виду моего папу. — Он злится, потому что не понимает и…
— Слушай, из-за тебя у меня сегодня и так все наперекосяк, не усугубляй, — перебиваю и поворачиваю голову, чтобы видеть Мейхера.
— С Вэлом все, получается? — задает вопрос, чуть прищурившись, а мне кажется, что старается скрыть улыбку или ухмылку.
— Не твое дело.
— Да ладно тебе, я, может, хочу морально тебя поддержать.
— Ты? Морально поддержать? — не могу не засмеяться. — Ты себя слышишь вообще? Из-за тебя я поругалась с папой сегодня.
— Из-за того, что промолчала. Не из-за меня.
Пялимся друг на друга. Арс — обыденно, а я, я убить его взглядом готова.
— Могла бы послать меня прямо при предках и осталась бы идеальной дочкой, — подмигивает.
— Какой же ты все-таки…
— Какой?
Мотнув головой, поднимаюсь на ноги и возвращаюсь на кухню. Нужно чем-то занять руки. Слов он не понимает и не свалит отсюда, пока сам этого не захочет. Значит, буду просто игнорить.
Мейхер появляется пару минут спустя, словно давал себе и мне передышку.
— Майя, я правда приехал…
— Узнать, как я, помню. В прошлый раз ты приехал поздравить меня с назначением в должность, а потом чуть не изнасиловал, — намеренно бью словами. Хочу, чтобы ему стало неприятно. Стыдно. Не знаю, хочу выплеснуть на него свою ярость.
Он виноват во всем, что сегодня случилось. Во всем!
Смотрю ему в глаза, и, о бинго, Мейхер отворачивается. Неужели правда стыдно?
— Я бы никогда, — шепчет, — ты же это знаешь.
— Я? Откуда? — снова улыбаюсь. — Прости, но я от тебя все что угодно могу ожидать, Арс. Абсолютно все! Ты понятия не имеешь, что такое хоть какие-то границы. Как ты там сказал? Я была для тебя слишком идеальной? Так, может, это правда? — кричу на него и сама не понимаю зачем, кидаю на пол тарелку. — Ты просто не для меня. Вот и все. Самая банальная, пресловутая истина! Ты хотел, чтобы я была на тебя похожа, хотел, чтобы тоже запачкалась в дерьме. Хотел, поэтому все закончилось так, как закончилось в ту ночь, и этого не изменить.
— Согласен, тогда какого хера ты спуталась с Вэлом, моя любовь?
Вот эта «моя любовь» триггерит. Я впервые произнесла эту фразу когда-то в качестве издевки, а потом это превратилось для нас во что-то милое и сокровенное.
— Это другое!
— Это то же самое, прекрати себе врать. Допускаю, что конкретно сейчас Кудяков у нас агнец божий, — ржет, — но ты же подсознательно ждала от него другого. Себе не ври.
Не врать… Он прав. Я и правда ждала другого. Хотела заменить Мейхера максимально похожим на него человеком, но даже тут меня поджидал провал.
— Ты…
Осекаюсь, тяну воздух, а потом запускаю в Мейхера тарелкой. Он успевает увернуться, и фарфор влетает в стену за его спиной.
— Ты охренела, Панкратова? — Арс смотрит на осколки, потом на меня. — Лучше беги.
— Это моя квартира. Ты не посмеешь ничего мне сделать, — шепчет просевшим голосом.
— Это ты покушалась на мою жизнь, когда кинулась тарелкой, — как бы напоминаю и вижу, как она морщит нос.
В сложившейся ситуации даже дерзкой Майе не нужно повторять дважды. Она пятится, пока не напарывается спиной на стену. Шарит по ней ладонями и смещается вправо, там как раз проем в прихожую.
Запустить в меня тарелкой. В меня, бл*дь.
Не сказать, что я прям злюсь, состояние тянет примерно процентов на шестьдесят из ста по шкале моей агрессии.
Тарелкой!
Снова смотрю на белые осколки. Панкратова в этот момент замирает в дверном проеме. Сталкиваемся взглядами.
Три. Два. Один.
Майя срывается с места первой, чувствуя угрозу. Стартую следом, вылавливая ее у двери в ванную. Успеваю ухватиться за ручку, не позволяя Майе захлопнуть перед моим носом эту чертову дверь.
— Забыл предупредить, — переступаю порог, — далеко убежать не получится, — перехожу на шепот, продолжая сокращать расстояние между нами с каждым новым шагом.
— Тебя забыла спросить, — дерзит и вздрагивает, когда ее плечи касаются стекла в душевой.
— Попалась? — улыбаюсь и добиваю три шага, которых не хватает, чтобы оказаться к Майе вплотную. Руки из карманов пока не убираю.
Рассматриваю Панкратову словно в первый раз. Она часто дышит, злится, смотрит на меня не просто с ненавистью, по ощущениям, вот-вот вспорет мне горло какой-нибудь бритвой или вон зубной щеткой.
— Значит, я угадал? — склоняю голову вбок.
Оба понимаем, о чем я спрашиваю. Про Вэла, конечно. Не нужно долго анализировать, чтобы понять очевидный, лежащий на поверхности факт: Панкратова хотела вылепить из Кудякова меня. Меня для себя. Более правильную версию только, что ли. Правда, облажалась. Сама этого не признает, но Вэл под ее влиянием превратился явно не в того, кого она видела с собой рядом. Если бы ей и правда были нужны отношения, нормальные отношения, она бы выбрала кого-то другого. Кого-то, кто вообще никак и никогда не был бы со мной связан. А это значит, что шанс у меня по-прежнему есть…
