Майя закатывает глаза и вытаскивает тарелки.
— Мне не надо тарелку.
Зачерпываю рис из контейнера вилкой и отправляю себе в рот.
— Да блин, а если ты заразный? Мало ли где тебя таскало. Я не буду себе оттуда накладывать.
— То есть, когда ты меня засосала, заразный я или нет, тебя не смущало?
— Я? Ты сам ко мне полез. Я была против!
— Ага, я заметил. И как на цыпочки привстала, и как глаза закрыла, — ухмыляюсь.
— Я сейчас просто убью тебя. Вот этой самой вилкой, — морщит нос и аккуратно выкладывает часть риса с говядиной на свою тарелку.
— Звучит очень угрожающе, — смеюсь и двигаю контейнер к себе.
Едим. Первые несколько минут молча, пока эта странная тишина не начинает напрягать.
— У тебя кровь, снова, — замечает Майя еще до того, как я начинаю чувствовать металлический привкус.
— Пофиг, — отмахиваюсь, наворачивая еще мяса.
— Надо обработать.
— Потом, — бросаю взгляд на ее пушистые тапки-кошки и улыбаюсь. Выглядят забавно.
— Когда-нибудь тебе проломят голову, — вздыхает.
— Пусть, если ты придешь ко мне в больничку.
— Дурак. С таким не шутят.
— Со всем шутят. Не будь ханжой. Кстати, ты не в курсе, это все можно как-то замазать? У меня завтра важная встреча рабочая, и отец вот за это, — показываю на свое лицо, — сделает мне голову с плеч.
— Не надо было драться. Все же очень просто.
— В следующий раз обязательно воспользуюсь твоим советом.
Майя громко цокает языком и поднимается из-за стола. На ней длинный белый махровый халат и эти смешные розовые тапки.
— Сейчас, — произносит, уходя в сторону спальни.
Возвращается моментально и протягивает мне какой-то тюбик.
— Что это?
Смотрю на Майю, потому что вопросов как бы меньше не становится.
— Тон. Замажешь.
— Как?
— Выдавливаешь и мажешь! — раздражается. — Что за глупые вопросы?
Оба снова замолкаем. Постукиваю вилкой о край контейнера, тайком наблюдая за Майей из-под полуопущенных ресниц. Она смотрит в одну точку и выглядит колоссально задумавшейся.
Весь флер легкости между нами снова стерся, просто по щелчку пальцев.
— А вообще, — поворачивает голову, чтобы поймать мой взгляд, — ты ведешь себя просто отвратительно. Так, словно мое мнение и чувства для тебя ничего не значат. Хотя так и есть, конечно, — кривит губы. — Ты пришел сюда и продолжаешь тут торчать в половине двенадцатого ночи, пока твоя девушка где-то там дома сидит и ждет тебя. Не стыдно? Хотя о чем я… То, что произошло в кабинете, за гранью, Арс. Все, что между нами за эти недели произошло, за гранью. Я этого не понимаю, не одобряю, да и не хочу одобрять! Я не такой человек.
— Помню, правильная и честная. Мудак у нас я. Помню, — киваю.
— Снова твои шуточки. Можно хоть иногда быть серьезным? Вроде такие здравые мысли полчаса назад мне рассказывал, а по факту только и ждешь, когда мы снова скатимся в этот каламбур.
— Ты так считаешь?
— Говорю, что вижу, — жмет плечами.
Снова киваю, откладываю в сторону вилку и смотрю Майе в глаза.
— У меня нет никакой девушки и не было никогда. Кроме тебя, — на этих словах губы будто сами складываются в невеселую улыбку.
— Боже, Мейхер, врать с такими честными глазами можешь, наверное, только ты. Я сама видела всех твоих пассий, ты их особо не скрывал, поэтому вот эти сказки про первую и единственную любовь прибереги для кого-нибудь другого.
— Это ревность?
— Это здравый смысл!
— Допустим, — соглашаюсь. — Ты знаешь, у меня тогда даже мысли в моменте не возникло, что ты на хату Кудякова чисто поспать завалилась. По себе мерил, видимо.
— Видимо, — хохлится.
— Но про первую и единственную любовь, хоть это и не я озвучил, правда. Ты действительно для меня именно такая.
— И поэтому ты меня унизил? Хотя сейчас, наверное, нет никакой разницы, да и все эти разговоры уже давно бессмысленны.
— Наверное.
— Раз Анна не твоя девушка, то…
— Она встречается с Гимаевым. Несколько лет уже.
— Ого. Неожиданно.
— Да уж.
Барабаню пальцами по крышке стола. Нервничаю. Меня до сих пор напрягает все, что произошло у нее в кабинете. Майю это не просто задело, ее до сих пор триггерит. Она обижена и имеет право, но за всей этой обидой и словами есть что-то большее.
Протягиваю руку, аккуратно сжимая ладонь Майи в своей.
— Я бы никогда тебя против воли… Силой, Майя. Пойми это, пожалуйста, и поверь мне. Это важно.
Майя отворачивается, но я все равно замечаю, как ее глаза наполняются слезами.
— Я испугалась, Арс. Я очень испугалась. Мне кажется, что я тебя до сих пор боюсь. Именно поэтому дверь открыла сегодня и говорю с тобой, когда ты просишь. Защищаю себя так подсознательно. Вроде как не отказываю, а значит, не злю тебя. Только сейчас это поняла, — переходит на шепот. — А еще… Я, кажется, боюсь себя. Вдруг это не защитная реакция, а мои настоящие желания?
— Я сам себя боюсь, — пытаюсь шутить, но слова звучат замогильно. — Ты мне крышу сносишь. Это не агрессия все, а переизбыток эмоций, чувств. Дотронуться до тебя…
— Ты тогда сказал…
