— Нет, малыш. Мы вернём её тёте Зое. Это же её кошечка. Она будет по ней скучать.
Ванька понимающе кивнул. Он вообще у неё послушный и смышлёный мальчик.
Сердце сжалось привычной болью. Её мальчик.
Вера почти всю ночь не спала.
Стояла у окна на кухне с остывшей чашкой чая в руках и смотрела на пустую детскую площадку.
Многое поменялось в городе, с тех пор как они выросли, с тех пор как Марк уехал, но мамин дом, к сожалению, не относился к таким, которых было не узнать.
И эта огромная липа под окном была всё та же. Только ветку, по которой он, засранец, забирался к ней на третий этаж спилили. И скрипучие качели, что Марк грел задницей, поджидая Веру, ещё стоят. И козырёк над подъездом, на котором нацарапал «М+В» в сердечке, тоже остался. Буквы, конечно, закрасили, но если встать под правильным углом…
Поэтому Вера и не любила оставаться у мамы, а особенно ночевать. Потому и приезжала не часто. Потому что так и не научилась проходить мимо и не оглядываться на покачающиеся на ветру качели, словно Марк только что с них встал и сейчас подкрадётся, напугает её из-за дерева. Потому что именно в эту дверь он однажды вышел, сказав ей: «
Всё здесь было связано с Марком. Всё его помнило.
Потому и смотрела Вера сквозь залитое дождём стекло всю ночь. Или оно только казалось ей таким — залитым дождём, потому что всю ночь она проплакала.
Словно хотела размочить слезами камень, что остался в душе после его ухода. Смыть горечь, что не давала ей поверить, что он вернулся и больше не уедет. Что он приехал ради неё. За ней.
Но не смогла.
В новостях опять показывали пожар.
Мама всплеснула руками и потянулась к пульту, чтобы добавить громкость, но Вера её опередила.
— Ну что ты там ещё не слышала, мам? — когда пульт оказался у неё в руках выразительно показала она глазами на сына: ему зачем это знать? — Каждый час передают одно и то же.
— Хорошо, что никто не пострадал, — покачала головой мама, приложив руки к груди. — Да дождь ещё так удачно. Быстро потухло, — тоже повторила она третий раз.
На экране в микрофон с логотипом местной телекомпании звонко заливалась корреспондент. Позади неё в вечерних сумерках ещё дымилось пепелище.
С экрана то, что они видели вчера вживую, смотрелось даже страшнее. Видимо, умышленно выбрали такой ракурс, чтобы и покосившееся название магазина показать, и сгоревший обугленную обшивку. А может, они с Марком просто уехали до того, как пожарные разворочали ломами стену, доломали крышу и сбросили вывеску. Вчера она точно висела на месте.
— …следствие рассматривает три версии, — бойко вещала журналист, — неисправная проводка, умышленный поджог и халатность, — прочитала Вера то, что уже трижды за утро слышала.
Дальше рассказывали, что пожар начался с дальних подсобных помещений, где лежал товар, убранный на хранение до начала зимнего сезона, к счастью, дым своевременно заметили, это позволило вовремя вывести людей и персонал, предотвратить панику.
— Как стало известно нашему корреспонденту, — добавила диктор, когда камера переключилась на студию новостей, — пожар так же может быть связан с затянувшимся конфликтом, что возник у владелицы магазина с известной торговой сетью ещё на стадии строительства магазина. Как нам сообщили, сама Зоя Холмогорова, прошлогодний победитель краевого конкурса «Предприниматель года», находится в больнице с отравлением продуктами горения, угрозы её жизни нет.
— Как там Зойка-то? — повернула к Вере мама.
— Нормально, — пожала та плечами. — Пришла в себя. Сегодня к ней заеду.
Мама уставилась на неё с удивлением.
Да, голос у Веры был суховат, без особого сочувствия, и глаза она опустила. Но всё что сказала была истинная правда. Вера звонила в больницу дважды за ночь и один раз с утра. Ну, а если Зойка беспокоилась за кошку, то ей или постовая медсестра, или соседка уже сообщили, что блохастая у неё.
Но маме рассказывать последние новости о Зойке и Алексее у Веры сейчас не было ни сил, ни желания. Ей бы самой это как-то переварить, переосмыслить. Разобраться.
К счастью, маму отвлёк синяк на Вериной руке, она показала на оставшиеся от руки Алексея кровоподтёки, и чтобы та одёрнула рукав, а то Ванечка увидит.
Какое-то раздражение в душе Веры всколыхнула эта её «забота».
Это её вечное «как бы что люди ни сказали», «как бы что ни подумали», «так нельзя», «так нужно», «подумай о ребёнке». А о ком ещё ей думать?
Конечно, не мама виновата. Когда Вера в слезах рассказала, что Измайлов сделал ей предложение и просила совета, она безапелляционно заявила: «
Нет, конечно, не мама виновата, что всё сложилось в Вериной жизни именно так, как сложилось. И, конечно, не её вина, что мама не любила Марка и всегда толкала Веру в сторону от него, вольно или не вольно. Не стоит вообще искать виноватых.
Да Вера и не искала.
