— Вы меня заинтриговали, Вера. Настолько, что я даже не могу вспомнить, когда последний раз меня так интересовала женщина, чтобы я приехал к её дому в восемь утра и ждал на улице, на мокрых качелях.
Она не нашлась что ответить. Просто молча взяла у него визитку и закрыла окно.
И всю дорогу пребывала в прострации.
В таком странном состоянии мысленного косноязычия, когда «так это, я ж…», «меня же никогда…», «а почему бы и…», но ни одна внятная мысль так и не родилась.
И только, когда уже подъезжала к объекту, до неё вдруг дошло. Он сказал: «
А, может, дело вовсе не в бизнесе, которым Алексей прикрывался? Может, он влип в неприятности посерьёзнее? Для проблем с его шинами это было как-то слишком, тем более он ни раз заикался, что хочет продать бизнес и податься в политику, как предлагал ему отец. А тут третий месяц был сам не свой из-за шин? Но в какие неприятности — ни одна мысль на ум не приходила.
Да ещё в речи Вестлинга Веру резануло слово «
В общем умная мысля, как обычно, приходит опосля.
Конечно, не факт, что господин Вестлинг ответил бы на её вопросы, а теперь, увидев её любопытство, и подавно будет жонглировать словами в своих интересах.
Если Вера позвонит сама — преимущество будет на его стороне. А этого не хотелось.
Она положила визитку на приборную панель, так не решив: звонить ему или не звонить. Нужны ей ответы на эти вопросы или нет? И вышла из машины.
У ворот дома заказчицы, что отказалась платить, Веру уже ждала строительная бригада, чтобы забрать свои инструменты.
Именно с оплаты Вера и начала, когда их пустили.
Хозяйка коттеджа стояла с видом оскорблённой добродетели: губы бантиком, жопка крантиком, и на Веру не смотрела.
Видимо, следила, как бы чего лишнего не прихватили.
— Татьяна Алексеевна, — окликнула её Вера, с тоской отворачиваясь от своей работы. Работа была отличная. Вера думала станет лучшей в её личном рейтинге, настолько всё получилось. Но… — Я не прошу оплатить мой труд. Да, видимо, это действительно совсем не то, на что вы рассчитывали, и моя работа вас не удовлетворила. Но кроме меня к вам приезжали инженер-гидролог, инженер-строитель, дендролог, — показывала Вера по очереди на пруд, альпинарий и взрослые деревья, что они высадили. — Бригада строителей-каменщиков, рабочие-озеленители. Они не несут ответственности за мои просчёты, если такие и есть. Они делают работу по моему проекту. Или к их работе у вас тоже есть претензии?
Всё то время пока Вера говорила, женщина нервно переступала с ноги на ногу, словно хотела сбежать и, кутаясь в тёплую шаль, дёргала висящие на шее бусики.
— Ну, это ваши проблемы. Вы со своими партнёрами и рассчитывайтесь. Они же работают с вами, не со мной, — глянула она на Веру коротко.
— Ясно, — спокойно улыбнулась Вера. — Но вы ведь понимаете, что в суд я всё равно подам? И у меня есть для этого и основания, и все имеющиеся документы.
— Как вам будет угодно, — теребила та жемчуг.
— У меня только один вопрос. Почему так внезапно? Почему ещё накануне вы беспокоились успеет ли подъехать сланец и восхищались как красиво покраснели к осени листья винограда, а уже на следующий день с утра…
— Я не обязана вам отчитываться в своих решениях, — взвизгнула та. И с деловым видом пошагала в сторону клумбы, якобы у неё там что-то неотложное.
Осмотрелась, словно пересчитывая камни, не пропал ли какой, развернулась обратно. Но Вера преградила ей дорогу.
— Татьяна Алексеевна, я же вижу вы говорите совсем не то, что чувствуете, — буквально толкнув женщину грудью и встав вплотную, сказала она тихо. — Вам неловко. Вам стыдно. Вы хороший, порядочный, совестливый человек, вас это мучает. Между нами. Что случилось?
Губы женщины задрожали. Она так дёрнула нитку бус, что та порвалась.
Вера охнула и кинулась помогать, выискивая жемчужины между плитами дорожки. Но женщина присела рядом и схватила её за руку.
— Оставьте, Верочка. Я потом соберу, — и, словно за ней следят из дома, делая вил, что собирает бусы, зашептала: — Вы же понимаете, у нас маленький город, а мой муж занимает солидный пост. Мне позвонили и сказали, что я должна вам отказать. И не платить ни при каких условиях. Иначе у него будут неприятности.
— Кто позвонил? — вытаращила Вера глаза, но женщина её одёрнула, словно за ними и правда наблюдают. — Мой муж? — прошептала Вера, проникаясь.
— Ваша свекровь, — прогнусавила Татьяна Алексеевна, практически не шевеля губами.
И Вера чуть опять не выпучила глаза, но вовремя спохватилась.
Они встали одновременно. Вера высыпала ей в ладонь поднятые бусины.
А женщина шепнула в самое ухо:
