– Простите, вы находитесь в частной клинике. Поздно вечером вас привезли сюда, вот в эту прекрасную светлую палату. Кстати, краску я выбирал сам и…
Но Марина его останавливает, нежно прикладывая ладонь к плечу.
– Дядя Гурам, но не сейчас же о стенах говорить будем, да?
– Ой, прости свет моей души, и так, кроме того, что я врач, так ещё и я и крестный отец вот этой прекрасной девушки.
Одна ночь. Всего одна ночь прошла, а на мою голову падает столько новостей.
– Очень приятно с вами познакомиться, я бы пожал вам руку, да не имею такой возможности.
– О, дорогой, она у тебя появится, не переживай. Врачи клиники Таниашвили ещё и не таких на ноги ставили, а у тебя то и всего пару царапин. Ну все, я пошёл, у меня дела.
И вышел из палаты, оставив нас наедине. В моей голове миллион вопросов: как, зачем, почему? И нужно бы их выложить прямо сейчас. Но вместо этого из моего рта вылетает совершенно иное:
– Знаешь, а ты мне сегодня снилась.
– Правда?
Удивленные брови девушки ползут наверх.
– Ага. Как будто ты скульптор. Только не смейся, это видать так лекарства действуют на меня.
– Обещаю, не буду.
– Так вот, я как будто позирую тебе. А ты так нежно проводишь по линиям моего лица, словно запоминаешь их наощупь. А затем из глины или ещё чего, я не знаю, начинаешь лепить человеческое лицо, которое так сильно похоже на мое. Затем ты переходишь к волосам, шее. И как только ты заканчиваешь, зачем-то укрываешь меня белым полотном. Наснится же ерунда, скажи!
Марина, к моему удивлению, краснеет и быстро отворачивается к окну.
– Интересные сны у тебя, Клинский.
Пытаюсь принять более удобное положение, но выходит паршиво, шиплю от боли, на что брюнетка резко подскакивает ко мне пытается помочь.
– Вот только в сиделки ко мне не надо записываться.
Марина кидает на меня злой взгляд из-под ресниц.
– И не думала, – буркает и снова отворачивается.
– Почему я здесь? – оглядываю палату, больше напоминающий на гостиничный номер, чем больницу.
– Буквально пару часов назад ты поведал мне рассказ о своём пришибленном отчиме.
– Было дело, – не совсем понимаю к чему ведёт Никольская.
– Он нашёл тебя и явился к тебе в больницу.
Буров?
Он что?!
Откуда он узнал?
– И ты решила меня спрятать? – догадка приходит молниеносно, и я не могу сдержать улыбки.
– Ты чего лыбишься, придурок? У тебя проблемы с бывшим отчимом, а ему хоть бы хны.
Марина нервничает, это видно по ее нервному выкручиванию кистей. Моя улыбка тут же спадает. Моя девочка боится за меня.
– Все хорошо же. Мариш, спасибо, что посодействовала с клиникой. Мне нужно немного набраться сил, чтобы встретиться с этим куском дерьма.
Марина подскакивает к моей постели и накрывает мою правую ладонь.
– Зачем? Ты же сам говорил, что он больной на голову, незачем вам встречаться. Ни к чему хорошему это не приведёт. Он только больше разозлится, что у вас у всех все хорошо. И что вы удачно сбежали из-под его «заботливого» крыла.
Логика у девушки работает в правильном направлении, но я не боялся никогда и не боюсь своего бывшего отчима, какой бы шишкой в прошлом он не был. Как мне известно, он больше не в органах, погоны ему больше не светят из-за недавней судимости. Зло не может вечно быть безнаказанным. Буров Александр ответил за свои деяния. Мать вовремя решила сжечь мосты, и уже не так обидно, что впутала во все это нас с братом.
Его полтора года назад взяли на очень крупной взятке, и возможно, что все можно было бы замять, но всплыли некие ценные документы, и его попросту сделали козлом отпущения. И поделом!
– Марин?
– Что?
– А как скоро меня выпишут и поставят на ноги лучшие врачи твоего крёстного?
– Ты даже моргнуть не успеешь, Тёмочка, – вот как многообещающе звучит голос Марины.
Но моргнуть, конечно, я успеваю. В клинике доктора Таниашвили меня мучают ещё два дня. Но так как за мной особый уход и Марина, которая проводит со мной все свое свободное время, дают мне силы.
– Ты съехала от своего хахаля? – спросил я как-то после перевязки.
На что Марина закатила глаза к потолку, но улыбнулась.
– Съехала-съехала, не переживай.
А как мне не переживать-то? Пока я тут прикован к больничной койке, моя девочка возможно пересекается со своим бывшим Арчи. От имени которого у меня аж зубы сводит. Аррр.
– Где ты сейчас живешь?
– Сняла квартиру недалеко от наших Веселовых.
– А в этой твоей квартире найдётся местечко для самого больного в мире человека, – произношу я голосом Карлсона.
– Конечно найдётся.
И она так тепло это сказала, что у меня аж жар в груди разгорелся. Неужели это случится? Неужели мы с Мариной можем быть счастливыми?
– Завтра тебя выписывают. Я уже попросила крестного, наконец-то. А то, тот бы ещё продержал тебя тут только из-за того, что может видеть меня так часто.
– Он отличный мужик, знаешь. У вас такие хорошие отношения.
– Это да, – улыбается девушка. – Он мне, как отец родной. Хотя, нет. Даже роднее. У меня с дядей Гурамом очень тёплые и доверительные отношения, каких с моим отцом к сожалению нет.
