Раз в месяц в школе устраивались танцевальные вечера старшеклассников. Начинались они всегда чинно, под присмотром классных руководителей или завуча. Но где-то с середины вечера, когда внимание педагогов притуплялось, ребята начинали оттягиваться по полной: включалась музыка «Битлз» или «Роллинг Стоунз», которая считалась непозволительной в стенах учебного заведения.
В тот вечер Егор сразу заметил Дашу, весело смеявшуюся среди своих подруг. Впрочем, как показалось нашему другу, и она на мгновение стрельнула глазами в его сторону. В груди стало жарко. Из радиорубки звучал вальс, который танцевали две школьные учительницы и пара отличниц.
«Шерочка и Машерочка», – подумал о них Егор. Остальные ребята жались по стенкам.
Друзья пришли на вечер с гитарами, имея в виду продолжение сольной программы в чьём-нибудь дворе.
– Жень, давай сбацаем «Битлов» на две гитары! – шаловливо предложил Егор.
– Из школы выгонят! – хмуро прикинул Евгений.
– А для друга?
– Да, ладно! Я всё понял, давай!
– Ребята, а сейчас перед вами выступят Егор и Женя. Они споют вам песню, аккомпанируя на гитаре, – радостно объявила ничего не подозревавшая завуч школы. Чтение стихов, пение песен и вообще любые сольные выступления учащихся приветствовались. Музыку в радиорубке заглушили, и друзья вышли к микрофону.
– Ну, ёлки, влипли! – сдавленно, чтобы никто не услышал, буркнул Евгений. На друзей смотрели сотни глаз, среди которых Егор видел только её – удивлённые и такие милые.
– «Битлз» – «Ши воз джаст севентин»![1] – бодро изрёк Егор и запел, аккомпанируя себе на гитаре. Женька заиграл соло.
Оправившись от первого шока, учителя попытались помешать выступлению, но было поздно – танцевал весь зал.
Друзей отчихвостили на всех уровнях, но из школы не выгнали. Зато домой Дашу в тот вечер провожал Егор. Оказалось, что она живёт «в той же стороне», что и он. Ну а дальше… для бешеной собаки и сто вёрст – не крюк.
Это была любовь. Первая, чистая, настоящая. Однажды, отважившись на очередном свидании, он, обняв, поцеловал девушку.
– Ценный товарищ, – ляпнула удивлённая Даша, судя по всему, когда-то подслушанную фразу и доверчиво прильнула к нему.
И больше они не расставались до самого конца школы. Вместе ходили в походы, сидели у костров с гитарой, ездили купаться на речку. А когда разлучались ненадолго, мечтали о встрече.
Однажды, гуляя по городу, они набрели на старую церковь. Она оказалась действующей.
– Давай зайдём! – предложил Егор.
Его вдруг сильно потянуло в храм. В следующий момент они вошли в полутёмное помещение, где у Казанской иконы Божией Матери горели редкие тонкие свечки. Купив у служки, одиноко сидевшей за свечным ящиком, по свече, пара приблизилась к иконе. На Егора глядели огромные тёплые материнские глаза, и неожиданно к горлу подкатил ком.
– Что это со мной? – судорожно сглотнув, удивился он и покосился на Дашу. По лицу девушки, застывшей у святого лика, текли слёзы.
Летом, уже перед самым отъездом в военное училище, у него был день рождения, на который он пригласил только её одну. Даша пришла без опоздания. Она принесла ему в подарок шарф, который связала сама. Родители, поставив на стол еду, переглянулись и ушли из дому, оставив их одних.
Её подарок был очень дорог Егору. Его он хранил много лет. Даже тогда, когда потерял Дашу.
Егор уехал в другой город учиться в военном училище, решив связать свою судьбу с вооружёнными силами.
Два года Дашка писала ему письма, полные любви и верности. Егор хранил их в кармане гимнастёрки и в редкие минуты покоя перечитывал, вдыхая запах любимых Дашкиных духов. А потом вдруг всё закончилось: он узнал через своих друзей, что девушка вышла замуж за какого-то парня, юриста, выпускника местного университета.
Егор с трудом пережил известие. Но со временем взял себя в руки и великодушно простил девушку, рассудив, что жизнь офицера не сахар. И не всем она под силу.
