Не просто слепая вера полностью

Вытеснив языческую веру с её роли духовной основы в системе государственного устройства жизни, христианство, по природе своей веры не от мира сего, уподобилось вере, нравственную силу которой мирская власть употребила для укрепления своей силы. Коль скоро христианство стало государственной религией, а власть имущие заинтересованы прежде всего в спокойствии и послушании народа, то возникающие разномыслия в области Богопознания и веры, порождающие споры и разделения, всячески пресекались и наказывались силой закона мирской власти. Что интересно заметить, мирская власть преследовала как еретиков, так и православных, лишь бы добиться спокойствия в империи. Вот что пишет профессор церковной истории А. П. Лебедев по вопросу отношения императора Константина Великого к разномыслию верующих во Христа. «Церковные разделения он почитал хуже тягостной и страшной войны. Отсюда он принимал меры для водворения мира в среде христианского общества. Становясь всецело на стороне кафолической Церкви, он лишает своего благоволения сектантов как врагов его задушевного желания – водворить единение в душах своих подданных». («Эпоха гонений на христиан», с. 305) Интересно заметить, каким образом добивалось «единение» в душах верующих – через изгнания и различные обременения в жизни, с намерением склонить «еретиков и сектантов» к отказу от своих убеждений. Через подобные действия императора Церковь пополнялась лицемерами.

Наиболее одиозное положение Церкви образовалось при императоре Юстиниане I, который довёл «симфонию властей» до совершенного слияния Церкви с государством, считая происхождение этих властей из одного источника. «Не разделяя государство и церковное общество, он полагал, что Церковь и Империя – лишь две эманации одной и той же сущности». («История Византийских императоров», т. 2, с. 38).

Однако могут возразить, что это – лишь мечты и желание императора, а духовенство Церкви смотрит на подобное слияние иначе. К сожалению, это не так. Вот что говорит А. В. Карташев в книге «Вселенские соборы»: «Церковь не греховно и преступно, а вдохновенно и убеждённо совоплотилась с государством, с империей во имя покорения Христу всей земной истории, не боясь материальной её оболочки» (с. 292).

Отсюда следует: коль скоро Империя и Церковь составляют единое целое, подобное телу человеческому, а он (Юстиниан) является императором, то есть главой этого тела, то естественным выводом из подобного понимания происхождения структуры империи будет тот, что и Церковь находится в его подчинении.

Собственно, это положение о власти императора над Церковью находит подтверждение в истории Церкви. Ибо все Соборы созывались по указу императора, император же придавал законную силу актам и постановлениям Соборов, своею волей освобождал и поставлял епископов на церковные кафедры и решал многие другие вопросы, касающиеся церковной деятельности.

При таком положении Церкви в империи разве можно сказать, что главой Церкви является Христос? Тем более что сами епископы на шестом Вселенском Соборе восклицали: «Мы – рабы императора!».

Если образно перенести отношения Церкви и государства на их основателей, то получится, как если бы Христос (поскольку Он – глава Церкви) просил диавола (так как империя есть проявление воли диавола) придать силу закона Его Евангелию для людей в мире. Вот к какому положению Церкви привела так называемая «симфония» властей. Если назвать вещи своими именами, то союз Церкви и государства – это не симфония власти, но Вавилон.

К слову сказать, подобные отношения мирской и духовной власти являются основой закона структуры государства, где религией является любое вероисповедание, кроме христианского.

Однако вернёмся к рассмотрению выписанных нами цитат. Если Юстиниану I как-то простительно его невежество в утверждении, что «Церковь Христова и Империя суть две эманации одной и той же сущности», то духовенству Церкви подобное воззрение на взаимоотношение Церкви и государства вменяется в грех, кощунство и клевету на Бога.

Стоит только удивляться, как диаволу удаётся легко и незаметно управлять мыслями человека, утерявшего первую любовь к Богу. Разве служители Церкви не читали, что после грехопадения человек стал обречён на жизнь в материально воспринимаемом мире, где князем является сатана? И у пророка Даниила, и в Откровении Иоанна Богослова предельно ясно и конкретно указано, что существующие образования общественной жизни людей (империи, государства, княжества и пр.) основаны и контролируются духами противления, подчинёнными диаволу. От этой власти диавола и пришёл Христос освободить человека, а служители Церкви заключили с ним симфонию власти.