— Разбиты наголову. Как персы. У Харриса тоже с лебедями не сложилось. (Эх, что ж я эту главу раньше не вспомнил?) Они хотели вытащить его и Монморанси из лодки.
Я подобрал фонарь, лишь чудом не опрокинувшийся, когда я его выронил.
— Если бы на стороне короля Гарольда сражались лебеди, Англией до сих пор владели бы саксы.
Мы возобновили экспедицию, стараясь держаться подальше от реки и подозрительных белых пятен.
Полли Вон из старинной песни погибла от рук своего возлюбленного, который принял ее за лебедя. Все потому, что на ней был белый передник, вот юноша и пустил в нее стрелу. Теперь я хорошо его понимаю. В дальнейшем я тоже предпочту сначала стрелять, а потом разбираться.
Темнота продолжала густеть, воздух — сыреть, а кусты — щетиниться колючками. Никаких белых пятен, горящих глаз и почти никаких звуков. Рассыпав последние крошки, я позвал: «Сюда, киса!» — но мой голос увяз в темноте.
Придется признать очевидное: кошка пропала бесследно, погибла от голода в дикой глуши, растерзана свирепым лебедем или найдена в тростниках фараоновой дочерью и кардинально меняет ход истории. Нам с Сирилом ее не отыскать.
Словно в подтверждение, фонарь начал коптить.
— Все напрасно, Сирил. Ее нет. Пойдем назад.
Легко сказать. Бросив все силы на поиски Принцессы, я совсем не запоминал дорогу, а рощицы вокруг были похожи, как капли воды.
Я опустил фонарь к земле, выискивая оставленный след из хлебных крошек, и только тогда вспомнил, что Гензель и Гретель тоже принадлежат к числу катастрофически оплошавших.
— Показывай дорогу, Сирил, — с надеждой велел я. Бульдог с готовностью осмотрелся по сторонам — и сел на землю.
Конечно, самое разумное — выбраться на берег и идти вниз по реке, но там подстерегают лебеди, да и волки, наверное, еще не все хлебные крошки доели. Я двинулся в самом подходящем на вид направлении.
Через полчаса начало моросить, промокший ковер из листьев сделался скользким. Мы волочили ноги, словно саксы после одиннадцатидневного перехода. Перед тем как потерять Англию навсегда.
Я упустил кошку. Я потратил даром массу драгоценного времени, не подозревая о том, что Принцесса у меня, а потом упустил ее. Я отправился на увеселительную прогулку с совершенно посторонним человеком, из-за меня Теренс проворонил, возможно, судьбоносную встречу и…
Хотя… Вот я уплыл с Теренсом, и мы подоспели как раз в нужный момент, чтобы спасти профессора Преддика от смерти в речной пучине. А если бы Теренс в это время сопровождал Мод? Или ему как раз не суждено было ее встретить, поскольку судьба назначила его в спасатели на водах? Или, наоборот, профессору предстояло утонуть, и счастливое спасение нужно добавить к списку моих оплошностей?
Но если это и оплошность, я о ней не жалею. Я рад, что профессор жив-здоров, хоть с ним и туговато приходится. И я начинаю понимать, что чувствовала Верити, вытаскивая кошку.
Кошку, которая бродит где-то здесь под дождем. Как мы с Сирилом. Я заблудился окончательно — ни этих деревьев, ни этого бурелома я прежде точно не видел. Развернувшись, я пошел обратно.
И там оказалась лодка. И поляна. И мое одеяло.
Сирил увидел их первым и рванул туда, радостно извиваясь всем телом, а потом вдруг встал как вкопанный. Неужели в одеяле свил гнездо лебедь?
Нет, не лебедь. Свернувшись клубком, на пледе крепким сном спала Принцесса Арджуманд.
Маленькие серые клеточки — вот что поможет распутать любую историю.
Вряд ли именно такие покой и сон, как в эту первую мою ночь в викторианской эпохе, имела в виду медсестра из лечебницы.
Я намеревался водворить Принцессу обратно в корзину — под надежный замок, и для верности еще камней на крышку. Но когда я осторожно поднял ее, всячески остерегаясь когтей и неожиданных бросков, она уютно устроилась у меня на руках. А потом посмотрела умоляюще и заурчала, едва я наклонился над корзиной. Я, конечно, читал, что кошки мурлычут, но всегда представлял этот звук как басовитое ворчание или что-то вроде радиопомех. Здесь же никакой угрозы и треска не слышалось, и я невольно принялся извиняться:
— Прости, так нужно. — Я неловко погладил теплый кошачий бок. — Иначе мы рискуем потерять тебя снова. Вселенная висит на волоске.
Урчание усилилось, и мягкая лапа просяще коснулась моей руки. Я сдался и понес кошку обратно.
