Питер ждал в допросной полицейских и своего адвоката. Его охраняли двое агентов в форме. Наконец дверь открылась. Вошли Хоулен, Эмерсет и Шэрон, молча севшая рядом с клиентом. Она поправила рукава блузки, чтобы скрыть синяки на запястье. Питер заметил этот жест.
Лейтенант достала из тонкой папки два листа бумаги.
– Господин Мэтьюз, посмотрите внимательно на эти две пары отпечатков и скажите, что о них думаете.
– Как они связаны с расследованием? Отпечатки сняли на месте преступлений? – спросила Соренсен.
– Мэм, вопросы здесь задаю я, – одернула ее Хоулен. – Итак, господин Мэтьюз?
Подозреваемый нахмурился, бросил взгляд на документы и вздохнул.
– Мой клиент не эксперт по дактилоскопии.
– Я уточню вопрос. Как по-вашему, отпечатки принадлежат одному или двум лицам?
Питер вгляделся в изображение.
– Кажется, они не похожи.
– Вы правы. Это видно невооруженным глазом. Я попросила лабораторию сделать сравнение, и оно показало, что отпечатки принадлежат двум разным людям.
– Что подтверждает присутствие другого человека в магазине, о котором мы заявили, – вмешалась Шэрон.
– Думаю, все гораздо сложнее, мэм. Вот в чем дело, господин Мэтьюз: эти отпечатки были сняты после вашего задержания, а эти… – Кейт выдержала паузу, не отводя взгляда от Питера, – эти сняли после нападения на Билли Рейнольдса. Можете объяснить это?
– Моему клиенту было двадцать два года…
– Отпечатки с возрастом не меняются. Должны были быть совпадающие точки. А здесь их нет.
– Я не отвечаю за сохранность полицейских архивов! – возмутился Питер. – Не исключено, что мое дело перепутали с другим, потому-то отпечатки и не совпадают.
– Именно так сказал мой коллега, – откликнулась Кейт, повернувшись к сержанту Эмерсету. – По этой причине я все еще раз проверила, чтобы исключить сомнения.
Она вынула еще два листа с геометрическими фигурами и постучала пальцем сначала по одному, потом по-второму.
– Вот последовательность оснований вашей ДНК, а вот – вашей матери. Между ними нет никаких совпадений. – Хоулен отчеканила последнюю фразу, сверля Мэтьюза колючим взглядом. – Сьюзи Бейкер – не ваша мать. Вы – не Питер Мэтьюз. Кто вы такой?
Онемевшая от изумления Шэрон повернулась к клиенту: его лицо ничего не выражало.
– Что вы сделали с Питером Мэтьюзом? – спросила Хоулен.
Питер не шевельнулся, ничего не сказал. Она продолжила:
– Я подниму все факты и события жизни настоящего Питера Мэтьюза. Рано или поздно я узнаю, в какой момент вы встретились, когда присвоили его личность, а потом убили. Вопрос времени. Внимательно прислушайтесь к советам вашего адвоката – запирательство никуда не приведет.
Шэрон, успевшая взять себя в руки, пришла на помощь Питеру:
– Я… Хотела бы переговорить с клиентом наедине.
– Мы дадим вам несколько минут. Давай выпьем кофе, Фред.
Шэрон встала перед клиентом.
– Что это еще за история?! – скрипучим от злости голосом произнесла она. – Вчера вы утверждали, что больше ничего от меня не скрываете!
– Не думал, что они это раскопают.
– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?! Кто вы такой?
Он опустил глаза, сцепил пальцы.
– Кто вы? – не отставала Шэрон. – Узнав правду, я смогу дать правильный совет, помочь вам. Поговорите со мной!
– Передайте Сьюзи, что я сожалею. Я никогда не хотел причинить ей боль и не желал зла. Она – лучший человек в моей жизни. Когда эта женщина постучала в дверь, я должен был сказать, что не хочу ее видеть и что ее история ничего мне не говорит. Должен был, но не смог. Она выглядела такой хрупкой и растерянной… Нуждалась во мне, как и я в ней…
– У нее есть шанс увидеть сына живым?
– Нет. – Ответ прозвучал, как стук ножа гильотины.
Шэрон встретилась с ледяным взглядом клиента, и ее пробрала дрожь. Она вонзила ногти в ладони, пытаясь справиться с ужасом и отвращением. Оценить «Питера» как обычного безобидного человека было первой ее ошибкой.
– Что произошло? Расскажите все полицейским. Ради Сьюзи.
– Хорошая попытка, мэм. Ловкий ход – сыграть на чувствах.
– Я не играю, мистер…
– Не хочу ничего говорить полиции. Не могу допустить, чтобы оказались замешаны другие люди.
– Даже если вас в результате приговорят к пожизненному заключению?
– Мне трудно поверить, что синяки на вашем запястье – моих рук дело. Прошу прощения за вчерашнее. Я не такой.
Шэрон оставила при себе ответную реплику: «Ну да, конечно, вы душевнобольной, присвоивший чужую личность». Питер попытался сменить тему, и Соренсен вернула его к сути разговора.
– У нас мало времени. Все, что вы скажете, останется конфиденциальным. Я, как ваш адвокат, не имею права ни с кем делиться. Вы ничем не рискуете. Я посмотрю, как могу использовать эти детали для вашей защиты.
Поколебавшись, Мэтьюз прошептал:
– Питер был моим другом. Моим единственным другом.
– Что с ним случилось?
– Он не должен был умереть. Это несправедливо…
– Расскажите.
Питер вздохнул. Шэрон понимала его сомнения. Рассказать? Промолчать? Время шло, ее тревога усиливалась. Она поймала взгляд клиента и постаралась успокоить его.
– Я поделюсь с вами своими соображениями. Вы будете решать, что пустить в ход, а о чем умолчать.
– Это был несчастный случай…
