Внезапно Мелисса почувствовала противный, липкий страх. Обычно продавщицы бутика деликатно приближались к клиенткам и спрашивали: «Могу я чем-нибудь быть вам полезной?» Но как они отреагируют на нее сейчас? Мелисса почувствовала себя посторонней, вознамерившийся незаконно вторгнуться в чужой мир, и с застывшей улыбкой толкнула дверь. Раздался так хорошо знакомый ей звоночек. В магазине оказались всего две клиентки – слишком мало, чтобы остаться незамеченной. Перед ней как из воздуха материализовалась любезная продавщица. Мелисса сообщила, зачем пришла, и выражение лица девушки сразу изменилось. Она одарила претендентку снисходительным взглядом и попросила подождать. Другие служащие поглядывали на нее враждебно: Америка не любит проигравших. Лучше всю жизнь занимать скромное, но свое место, чем однажды рухнуть с пьедестала. Не выдержав, Мелисса выбежала на улицу. «Я никогда не смогу тут работать!»
Она брела по улицам, сама не зная куда, без всякой цели, лишь бы увеличить расстояние между прежней жизнью и новой реальностью. Почти лишившись сил, ступила на эскалатор коммерческого центра «Пайк аутлет» на берегу океана и присела на первую же банкетку. Звонить консультанту и извиняться за сорванный визит она не стала. Плевать ей на консультанта.
Мелисса с самого утра готовилась к разговору, но теперь ее мысли были заняты вчерашним признанием Гарри. Она пока сохранит его секрет, они ведь так давно знакомы…
Мелисса, Кэрол и Гарри подружились в лицее. Девушка сразу влюбилась в сдержанного и благородного красавца, за которым увивались все хорошенькие лицеистки. Она не решилась попытать удачу: не хотела стать одной из брошенных им подружек и удовольствовалась ролью конфидентки. В те годы режим, навязанный матерью, сделал из нее толстушку, периоды булимии чередовались анорексией, о чем не знал никто, кроме Кэрол, застукавшей ее однажды в туалете за попыткой вызвать рвоту. Подруга поняла, насколько все серьезно, и убедила Мелиссу обратиться к специалисту по пищевым нарушениям. Благодаря поддержке Кэрол она справилась с болезнью и превратилась из куколки в бабочку. Девушек сближали любовные огорчения.
Они почти все время проводили вместе. Травма руки разрушила мечты и надежды Кэрол. Гарри не отходил от нее, пытаясь утешить, и Мелисса ненавидела себя за то, что отчаянно завидовала. Она поняла, что у ее чувств к Гарри нет будущего, и запрятала их в самый дальний уголок мозга, чтобы жить дальше.
Это не помогло. Когда Гарри сказал, что ужин отменяется, Мелисса почувствовала себя преданной. С Кэрол он бы так не поступил! Реакция на пустяковый, в общем-то, поступок свидетельствовала, что ее любовь не угасла. Что за бардак! Мелисса взяла себя в руки: сожаления бессмысленны. О чем она, по сути дела, сожалеет? О том, что вышла замуж за Майка? Родила детей? Конечно, нет: они важнее всего на свете, а без Майка их не было бы. Она должна верить в будущее. Но возможно ли будущее с Гарри?
В середине дня лейтенант Хоулен связалась с Шэрон и сообщила, что с ней желает поговорить клиент. Шэрон отложила встречу на более позднее время, сославшись на профессиональную занятость. «Отсрочка» закончилась слишком быстро.
Терзаемая дурным предчувствием Соренсен вошла следом за Хоулен в допросную, куда уже привели Мэтьюза.
– Когда вы возобновите допрос? – спросила она на пороге.
Хоулен покачала головой.
– Сегодня допроса не будет.
– Кейт, она здесь, – сообщил сержант Эмерсет, присоединившись к женщинам.
– Устрой ее в моем кабинете. Можете не торопиться, мэм.
…Первым делом Питер поблагодарил адвоката за то, что сразу отозвалась на просьбу, и продолжил, пока она снимала пиджак и пристраивала на полу сумку:
– Я знаю, что иногда выражаюсь излишне резко и могу быть неделикатным. Я не должен был говорить о вашем брате. Во всяком случае,
– Вы захотели увидеться, чтобы нести подобную чушь? Если да, мне нечего здесь делать. – Шэрон встала, скрипнув стулом.
– Чушь? А если я докажу обратное?
– Я бы предпочла для начала узнать ваше настоящее имя.
– Вы до сих пор не поняли, что все связано? Питер, я, ваш брат…
– У вас с Питером было физическое сходство. Вы родственники?
Он расхохотался.
– Вам необходим психиатр, а не адвокат!
– Не выводите меня из себя. Вчера я с трудом справился с нервами, – сказал Мэтьюз, коснувшись пальцем мягкой ткани ее блузки. Соренсен стиснула зубы, пытаясь спрятать страх за внешней холодностью.
– Не стоит, полицейские рядом. Я крикну, и вас уложат мордой вниз и упрутся коленями в поясницу, чтобы даже шевельнуться не могли.
– А вы храбрая… Ладно, я все скажу. Придвиньтесь ближе.
Шэрон неохотно наклонилась.
– Вы слишком далеко, – шепнул он.
Она подвинулась, почувствовала дыхание и жар тела Питера, а он произнес ей прямо в ухо:
– Это я его убил.
– Кого? – едва слышно спросила она, не в силах разорвать зрительный контакт.
– Я убил вашего брата. Тома Ховарда.
