Шэрон вышла из дверей аэропорта Линдберг-Филд, направилась к стоянке такси и сразу ощутила знакомое чувство, угнетавшее ее при каждом перемещении в Сан-Диего. После предварительного слушания и передачи дела Марку Уолбейну оставалось нанести визит отцу. Она не была у него два месяца, поглощенная работой и заботой о непоседливых дочерях. Предлоги, предлоги… Шэрон боялась этих встреч, наводивших на нее тоску и печаль. В такси, на пути к «Саду смоковниц» – слишком красивое название для дома престарелых – у нее вспотели ладони.
Шэрон удивило, что движение было свободным. Обычно она навещала отца по субботам, но ближайшие уик-энды будут заняты делами по дому и походами в гости.
Машина остановилась у ограды широкого строения, где находился пансионат. Соренсен расплатилась с водителем и вышла. Вдохнув запах эфира, предпочла лестницу лифту, чтобы не слышать унылого бормотания стариков. В коридоре четвертого этажа маячили движущиеся силуэты, застывшие на границе между жизнью и смертью. Сделав глубокий вдох, Шэрон открыла дверь.
– Здравствуй, папа, – веселым голосом произнесла она.
Сидевший в полумраке отец смотрел через очки на темный экран телевизора.
– Папа… – повторила Шэрон, положив ладонь на сухую руку старика.
Он встретился со взглядом ореховых глаз дочери, и его лицо наконец осветила улыбка.
– Мэгги! Как я рад!
– Папа… Это я, Шэрон.
Отец часто путал ее с матерью, как будто воспоминания о жене преобладали над всеми остальными.
– Шэрон, ну конечно! Это ты… Как поживаешь?
Шэрон сомневалась, что ему действительно есть до нее дело. Произнесенные слова выдала часть мозга, все еще сопротивляющаяся забвению.
– В Сакраменто все в полном порядке.
– Вот и хорошо. Нет ничего важнее здоровья.
– Папа, есть вещи, о которых ты мне никогда не рассказывал. Давай поговорим о моих сестрах – Мэри и Джулии.
Старик насупился, пригладил дрожащей рукой редкие седые волосы.
– Это такая старая история…
– Почему ты молчал о них?
– Я считал, мы пришли к согласию, Мэгги. Теперь важна только Шэрон.
Шэрон решила подыграть отцу.
– Не думаешь, что ей следует знать?
– Я желаю счастья нашей дочери; надеюсь, ты в этом не сомневаешься, Мэгги?
– А как же Том?
Лицо старика сделалось изумленным.
– Забудь о Томе, Мэгги. Он мертв. Так гораздо лучше для всех, – заключил он категоричным тоном.
– Том не погиб, когда горела больница «Миттертон».
Старик не ответил. Его взгляд затуманился.
