– Я понимаю, вы прикрылись мантией, чтобы «продать» мне дело. Но зачем убеждать меня в невиновности брата? Топорно, а главное, бесполезно.
– Вам рассказал Том?
– Конечно, нет! Вам, кстати, следовало посоветовать ему быть полностью откровенным со своим защитником.
– Я не виделась с ним после предварительных слушаний.
– Почему вы молчали? Его обвинили и заперли за два чудовищных убийства, которых он не совершал. Несправедливость по отношению к любому человеку вызывает у присяжных сочувствие; они проявляют милосердие, когда существует угроза юридической ошибки. Это ключевой элемент моей стратегии защиты, а вы лишили меня столь необходимого рычага влияния! – Яростный разнос Уолбейна сотрясал стены кабинета, рикошетом задевая Шэрон. – Во внимание должны приниматься только факты! Он не убивал своих сестер. Он не убивал Питера Мэтьюза. Прошлое не делает из него преступника. Полиция вычислила волка, а присяжные будут судить агнца.
– Можете верить или нет, Марк, но до этого дела у меня была простая жизнь. Я родилась в Дулуте, была единственной дочерью Джона и Маргарет Ховардов и жила во Флориде. Я понятия не имела, что у меня есть брат. Не знала, что двух моих сестер убили. Воспоминания о раннем детстве возвращались постепенно. Противоречивые. Жестокие. Невыносимые. Так было до встречи с доктором Стюартом. От него я узнала, что отец принес брата в жертву на алтарь моего счастья. Моя жизнь тонет в крови четырех сломанных жизней…
Последние слова прозвучали почти неслышно. Шэрон, совершенно лишившись сил, съежилась и сидела неподвижно, как каменная.
– Я запрошу для вас свидание. Вы его сестра, это будет несложно. Объясните Тому, что он должен доверять мне. А сейчас вы расскажете все в деталях – с самого начала, с момента, когда согласились взять дело.
Только теперь Шэрон поняла, зачем явился Уолбейн. Она нужна ему, чтобы обеспечить клиенту наилучшую защиту.
Лязг замков мрачной мелодией разносился по пустым коридорам. Стальные решетки щелкали за спиной арестанта, которого вели два охранника. Еще одна дверь… Тюремщик указал на кабину номер три.
Том Ховард несказанно удивился, увидев за стеклом сестру, и гневным жестом схватил телефонную трубку.
– Не ждал, что мы снова увидимся… Ты передумала?
Шэрон он показался сильно изменившимся: всклокоченная борода, осунувшееся лицо, синяки под глазами.
– Ты готова взять дело, чтобы подвести меня под приговор? – Том бросил на нее презрительный взгляд. – Ладно. Наслаждайся.
Зачем он ведет себя так, словно хочет, чтобы она его ненавидела?
– Мне все время снится один и тот же кошмар. Одна и та же сцена. Я сижу в шкафу, дверцы закрываются. Конец. Я всегда просыпаюсь в тот момент, когда решетчатые створки вот-вот соприкоснутся…
– Ты ведь пришла не для того, чтобы делиться своими неврозами? – он фыркнул. – Лучше проконсультируйся у психиатра.
– Я так и поступила. Встретилась с доктором Ричардом Стюартом. Он велел обнять тебя.
Том побледнел. Шэрон насладилась «минутой славы», выдержав паузу.
– Что… Что он тебе… сказал? – пробормотал Том, едва справившись с пересохшим от волнения горлом.
– Все. Меня спас ты, я вспомнила.
Эти слова сотрясли его душу до самых основ. На долю секунды Том перестал дышать, оглушеный, обратившийся в соляной столп. Истина наконец восторжествовала, но облегчение не наступило. Он мог думать лишь об испорченных жизнях; его бесила благодарность, переполнявшая душу Шэрон. Он вовсе не хотел жертвовать собой ради нее!
– Бессмысленно оборачиваться назад… – бесцветным голосом произнес Том.
– Зачем ты признался?
Он обхватил голову руками.
– Признался. Тебе мало?
– Да! Папа попросил?
– Что это меняет?
– Как он тебя уговорил?
– Не имеет значения.
– Почему ты не хочешь рассказать мне?
– Я заплатил за твое счастье. Умри ты, у них остался бы только я. Не представляешь, как сильно я тебя ненавижу…
– Тем более следовало сказать правду.
– О да, я хотел выкрикнуть ее тебе в лицо! – Том с трудом справлялся с эмоциями. – Я предвкушал удовольствие, которое испытаю. Всему виной статья о вас в газете. Выдающийся юрист Лиам Соренсен, его очаровательная супруга и их треклятое счастье… Я мог думать лишь об одном – как его разрушить.
Шэрон содрогнулась. Неужели он ее так сильно ненавидит, что убил, лишь бы встретиться и отомстить?
– А потом меня обвинили, и я взял реванш, сделав тебя своим адвокатом. Как же ты выкладывалась ради меня! – закончил обличительную речь Том.
– И тебя удивила моя амнезия.
– Я был уверен, что это неправда. Вначале. Но ты выглядела ужасно потерянной и напуганной, а когда поняла, кто я, твое отвращение превзошло все мои ожидания. Я жаждал не жалости, но ненависти, а потому не открывал правды… Незачем было.
– Незачем? Ты расхотел мстить?
– Я отомстил, поселив в твоей душе страх. Хотел, чтобы тебя пугала одна только мысль обо мне.
Спина Шэрон покрылась ледяной испариной.
– Ты не такой. Не злодей. Ты – хороший человек.
