– …Понимаете, Шэрон, ваш отец очень любил вашу мать и даже мысли не допускал, что она может оказаться в тюрьме или попасть в психиатрическую лечебницу. Он обвинял себя в том, что не распознал глубину ее депрессии, и чувствовал, что тоже виноват в трагедии. Джон выбрал ее, вас, нормальную семью. Отец. Мать. Ребенок.
Шэрон затошнило. Она не могла унять дрожь. Версия Ричарда не может быть правдой. Ее спас не Том, а мама. А брат – чудовище.
– Вы лжете! – взорвалась она. – Сестер застрелил Том. Убийца он!
– Я понимаю, как трудно принять правду. Лейтенант Хоулен обязательно вернется к делу об убийстве ваших сестер, и эксперты, сделав анализы, подтвердят мой рассказ, не сомневайтесь.
Уверенность собеседника смутила Шэрон.
– Если так, почему же вы никому ничего не сказали?
– В тот день я попытался убедить Джона признаться. Он был в бешенстве и отказал мне от дома.
Шэрон попыталась возразить:
– Не верю! Отец ни за что не стал бы утаивать убийство. Не принес бы в жертву сына…
– Даже из любви к вашей матери?
Вопрос Ричарда задел Шэрон. Она вспомнила, какой любящей парой были ее родители.
– Да, он ее обожал. Иногда я даже чувствовала себя лишней.
– Мрачная тайна объединяла Джона и Маргарет и одновременно разрушала их союз.
Внезапно очевидность истины разогнала туман в ее памяти: взгляды украдкой, слова, произнесенные намеренно тихими голосами, печаль матери. Ричард не солгал. У нее украли детство.
– А… мама?
– У нее не было сил противостоять Джону. Она взяла с меня слово, что я буду заботиться о Томе, как о собственном сыне. Я сдержал обещание.
– Держа Тома взаперти?
– Думаю, вы не до конца осознаёте, как психологически хрупок был ваш брат. Со временем он убедил себя, что его версия событий реальна.
– Наверное, это помогало ему переносить неволю в психушке. А я была свободна.
