– Истеса я убивать не собирался. В тот день я помогал друзьям родителей с переездом и сделал крюк через Дейзи-авеню, чтобы попасть в Дрейк-парк. Мэтьюз спорил с мальчишкой, потом тот побежал; я догнал его, предложил подвезти. Надеялся узнать, из-за чего они ругались – думал, повезет, вытанцуется история с педофильским душком, – но парень испугался, заорал, пришлось его заткнуть. Он отбивался, и я заставил его замолчать, а потом избавился от тела. В следующее воскресенье мы с Питером встретились, и он сказал, что был дома. Тут-то я и решил повесить убийство на него.
– Зачем… ты… убил… второго мальчика?
– Чтобы полиция наконец обратила на него внимание. Они всегда так долго раскачиваются! Когда Кэрол с Мэтьюзом ездили отдыхать, я поливал их цветы, и у меня был дубликат всех ключей. Засунуть мальчишку в машину ничего не стоило.
– А…
– О том, что Клайв помогает Мэтьюзу в магазине, я узнал благодаря слежке. Проник туда и похитил его. Он должен был задохнуться в багажнике. Все получилось, Мэтьюз ничего не заметил, а до полицейских наконец дошло, к тому же они выяснили, что он жил по фальшивому паспорту. Человека вроде меня следователи никогда не заподозрили бы: уважаемый врач, внимательный муж, отец семейства… Ну вот, ты больше не можешь произнести ни слова. Присутствуешь при собственном самоубийстве, как статист в театре… Сейчас я тебя раздену.
Ловкие пальцы расстегнули рубашку Гарри, и Пол побледнел, увидев черный проводок, прикрепленный скотчем к груди. На секунду они встретились взглядом. Норберт истошно залаял.
– Полиция! – выкрикнула Кейт, врываясь в квартиру вместе с Эмерсетом и десятком полицейских. – Руки за голову! Руки за голову!
Эмерсет оторвал Пола от Гарри, толкнул к стене и надел на него наручники.
– Пол Дженкинс, вы арестованы за убийство, похищение, насильственное удержание и попытку убийства. Вы имеете право хранить молчание. Если вы отказываетесь от этого права, все вами сказанное может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. Если у вас нет на него средств, вам предоставят государственную защиту. Фред, вези его в участок.
Кейт вернулась к Гарри, чтобы оказать ему первую помощь.
– Вы выпили всю чашку или сделали несколько глотков? – спросила она с тревогой.
– Я сделал все, как вы велели, – вылил отраву в горшок с цветком у меня за спиной, – спокойно произнес он, разминая руки.
Лейтенант облегченно выдохнула.
– Браво, Гарри! Вы проявили чудеса хладнокровия.
– Но трусил ужасно. Когда он объяснил про паралич, я подыграл и заставил его разговориться. Вы все записали?
– Да, не беспокойтесь.
– Когда появилась Мелисса, я подумал…
– Что она – убийца? Мы тоже.
– Кэрол будет раздавлена, – шепнул Гарри, поглаживая шелковистую голову пса. – Ее обожаемый брат…
– Хорошо бы вы остались и присутствовали при нашем объяснении. Идемте с нами, – сказала Кейт.
– Снимите с меня этот ремень, я устал хромать.
Расхаживая ногу, Гарри думал, разрушит ли его обман дружбу с Мелиссой. Вообще-то любовь давно вытеснила ее. Невозможная, несбыточная…
Подчиненные Кейт покидали квартиру. Норберт залаял, предварив звонок в дверь. Гарри открыл и увидел двух полицейских в форме. Выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.
– Гарри Розамунд?
Он кивнул, но не успел позвать лейтенанта Хоулен. Один из явившихся толкнул его к стене и объявил:
– Гарри Розамунд, вы арестованы!
Шэрон покинула кабинет судьи по семейным делам, где разбирался душераздирающий развод пары, сражающейся за опеку над детьми. В коридоре ее ждал Марк Уолбейн. Он молча вложил в руку Соренсен свой мобильный. На экране шел выпуск новостей. Арест Пола Дженкинса был главной сенсацией дня. Шэрон возликовала.
– Хотел сообщить тебе первым! – адвокат широко улыбнулся.
– Марк, это значит…
– …что мы подадим запрос об освобождении.
– А как же присвоение личности?
– Сомневаешься, что я сумею убедить судью?
Она посмотрела на Уолбейна. Неблагодарная задача выходила за рамки ее компетенций.
– Ты этим займешься?
– Том все еще мой клиент.
– У тебя в работе намного более важные дела…
– Ты о тех, что позволят мне блеснуть красноречием? Освободив Тома, я почувствую величайшее удовлетворение.
– Я не о том. У тебя есть дело поважнее. Обещание, которое ты должен выполнить.
Слова Шэрон вернули Марка на неделю назад, в тюремное помещение для встречи адвокатов с клиентами. Он тогда единственный раз использовал свою личную драму, чтобы заставить Тома сотрудничать. Адвокат и вообразить не мог, что окажется способен на столь некрасивый прием, и вечером жестоко себя за это укорял, как сделала бы Мэнди в палате, залитой солнцем и слезами.
– Решение подлежит исполнению немедленно, Ваша честь? – неловко пошутил он.
Молодая женщина покраснела до корней волос.
Она сразу пожалела, что испортила такой хороший день.
– Марк, в тот день, когда примешь решение, предупреди меня. Я пойду с тобой.
Боясь сломаться, он ответил веселым тоном:
– Идем позвоним в тюрьму и расскажем ему.
Не дав Шэрон ответить, Уолбейн потащил ее за руку к выходу из суда Сакраменто.
