– Только о том, как меня зовут на самом деле. Но не о чувствах.
– Только?! А насчет чувств… Если б ты меня любил, рассказал бы правду!
– Я должен был, но не смог. Не хотел, чтобы ты сочла меня сумасшедшим.
– Идиот! Ты должен был довериться мне!
– Ты ведь никогда меня не простишь?
– Разве ты не понимаешь, что все кончено? Мой брат посадил тебя! Мой родной брат совершил два жестоких убийства. Когда я узнала, разозлилась на тебя. Думала: «Лучше б это оказался ты!» Представляешь? Я хотела, чтобы преступником был ты!
– Это нормально. Никто не верит, что подобное может случиться в его семье. Я понимаю твои чувства. В моих венах течет кровь матери, и мне приходится жить с тем, что она совершила.
– Ты сделал больше – взял на себя ее преступления… Расскажи ты мне, я бы тебе поверила, а теперь слишком поздно.
– Ты захотела встретиться, чтобы расстаться?
– Я решила уехать и не хотела, чтобы ты узнал об этом от кого-нибудь другого.
– Куда ты собралась?
– Туда, где должна была оказаться, если бы Пол не похоронил мою мечту. В Лондон. Думаю, мое место там. Кроме того, я больше не могу выносить горе родителей. Мне нужен воздух.
– Желаю тебе найти там счастье.
Кэрол поблагодарила. Ее гнев остыл. Через три часа она будет в самолете.
– Я продаю дом. Шэрон изучила документы, ее все устроило. Ты получишь свою долю через нотариуса. Мебель я рассортировала, по этому поводу можешь пообщаться с моими родителями. Я все отправила в хранилище.
– Я тебе доверяю, Кэрол.
– Тогда иди. Шэрон ждет.
– Сначала я допью кофе, – ответил Том, схватив картонный стаканчик.
Кэрол решила, что это ненадолго, но он сидел как приклеенный. Дольше ждать она не могла. Плевать. Женщина встала, и он увидел ее округлившийся живот. Ховард разинул рот, но не издал ни звука, и Кэрол поторопилась с объяснениями:
– Я дошла до двери операционной. Настроена была решительно. А потом передумала. Не из-за тебя. Просто я слишком давно хотела иметь ребенка. Не волнуйся, я никогда ничего у тебя не потребую. Прощай.
Том понял, что она уносит с собой их минувшее счастье…
Через несколько минут кто-то погладил его по плечу.
– Пойдем, – шепнула ему на ухо Шэрон. – Я тебя подвезу.
– Ты знала?
– Она хотела сама сказать тебе, что уезжает.
– О ребенке ты знала?!
Шэрон выпрямилась, как присяжный в суде.
– Я долго считала, что Кэрол сделала аборт. Узнала правду, когда пришла поговорить с ней после ареста Пола. Она не хочет, чтобы ты чувствовал себя обязанным.
– И ты мне не сказала?
– Надеялась, что она сама скажет. В противном случае я бы рассказала. Обязательно. Хватит с меня тайн!
– Кэрол ничего не сказала. Просто поднялась из-за стола…
– У каждого свой способ сообщать новости. Вставай, Том, нам пора двигаться.
Он наконец послушался.
В машине Шэрон заговорила о Маргарет.
– Ричард мне много чего о ней рассказал…
– Сомневаюсь, что она покончила с собой. Она умерла через месяц после моих фальшивых похорон. Из-за меня.
– Ты повторяешь слова Ричарда. Он тоже корит себя. Но у вас обоих не было выбора. Узнай Маргарет правду, она могла бы все рассказать Джону.
– Верно, но она умерла… ни за что…
– Она приходила тебя повидать.
– Куда?
– В «Миттертон». Один раз. Ричард предпочел ничего тебе не говорить, чтобы не волновать.
– Она приходила? – выдохнул Том.
– Она по тебе тосковала. Ричард тебе расскажет… Мы приехали.
Квартира находилась на последнем этаже богатого четырехэтажного дома. Кэрол протянула Тому ключи, он отпер дверь и увидел стоявшую в ярко освещенном коридоре Сьюзи. Женщина заключила его в объятия, не дав времени испугаться.
– Вот и ты наконец!
Именно она меблировала и оформила новое жилье сына, но поспешила сказать:
– Изменишь все, что не понравится.
– Ты замечательный декоратор, все просто здорово!
– Гарри и Мелисса тоже хотели прийти, но я подумала, что для первого дня нас более чем достаточно, – объяснила Шэрон. – Увидишься с ними в другой раз.
Том был по-настоящему благодарен сестре за заботу.
За едой, любовно приготовленной Сьюзи, Шэрон предупредила его о пресс-конференции, назначенной на следующий день.
– Мне пришлось торговаться с журналистами, чтобы они не толпились перед тюрьмой. Ты не обязан ничего говорить, просто поприсутствуешь. Мы с Марком ответим на вопросы. Дадим понять, что ты хочешь одного – вернуться к нормальной жизни и не светиться.
– Ты там будешь? – спросил Том, повернувшись к Сьюзи.
– Я собиралась вернуться в Пасадену, но могу остаться…
– Мне это очень нужно.
– Значит, буду.
Шэрон не стала задерживаться, понимая, что Сьюзи и Тому необходимо остаться вдвоем. Она сослалась на усталость и простилась.
…Они проговорили много часов, чувствуя себя членами одной семьи, пережившей тяжелые испытания. Она была его матерью, он – ее сыном. Даже без кровных уз. Том столько лет сдерживал отчаяние, что теперь оно прорвалось яростью и рыданиями. Сьюзи молча укачивала своего мальчика, он постепенно успокоился и заснул, утешенный. Сердце матери полнилось нежностью, и она долго смотрела на него, тоже обретя мир в душе.
