Дэниел – мой друг, тот, кому я доверяю свои самые страшные тайны. Однако из-за, вероятно, вполне невинной ситуации я сбежала. Ему нравятся парни, я его не привлекаю, он просто перешел в режим дружеского флирта, как часто и бывало. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Народ приехал сюда, чтобы провести Рождество с близкими, и хозяйке дома нужна любая помощь. Моя растерянность не должна помешать этому.
Скорее всего, дело в том, что я чувствую себя одинокой и напридумывала всякого. Пора прекращать, это неприятно не только мне, но и Дэниелу. Я с вызовом смотрю на свое отражение и мысленно даю себе установку: «
Я вхожу в гостиную и направляюсь в обеденный зал, где гости уже заняли свои места. Все, должно быть, решают, что я ходила в туалет, и только взгляд Дэниела останавливается на мне. Он молчит, но не выпускает меня из виду. Я шагаю с хозяйками дома на кухню и ставлю угощение на стол. Уолтер режет индейку, и я подаю гарнир. Ко мне подходит Нана, та самая бабушка из дома престарелых. Она смотрит на меня и улыбается так, будто мы знакомы. Я киваю и спешу на кухню, но там осталось лишь одно блюдо, которое нужно отнести на стол.
Когда начинается ужин, в комнате на короткое время воцаряется тишина, пока Бенедикт не интересуется здоровьем Уолтера. Это дает старт оживленному общению. Обсуждают чью-то личную жизнь или критикуют президента, темы разные, но больше никто не молчит. Наконец Нана поворачивается и впервые обращается ко мне.
– Тейлор, почему ты не рядом с Дэниелом?
Смотрю на своего лучшего друга, который выглядит таким же смущенным, как и я. Он сидит напротив, но я избегала его взгляда, особенно после моего побега.
– Что ты имеешь в виду, Нана?
– Я рада, что ты наконец набрался мужества и женился на Тейлор, но почему вы сидите так далеко друг от друга?
На лицах других гостей отражается печаль, на моем – шок, потому что я не понимаю, как ей могла прийти в голову такая идея, если только не… она не знает, что Дэн гей. Мне не важна его сексуальная ориентация, мне друг нравится таким, какой есть, но возможно, он не рассказал об этом родственникам. Никто не исправляет старушку, и я понимаю, что они просто не хотят беспокоить ее из-за деменции.
– Я на него рассердилась, потому не захотела сидеть рядом.
Сбитое с толку выражение медленно покидает лицо Наны, и она улыбается.
– Понимаю. Когда мы с Джоном поженились в молодости, он доводил меня до белого каления, но я все равно его любила. Это всегда должно стоять на первом месте, Тейлор.
Смотрю на Дэниела, и остальные гости словно исчезают, остаемся только мы с ним. Я могу себе представить, каково это, когда ты нашел правильного партнера, родственную душу, как было у Наны. Ее внук прекрасный человек, красивый, умный и с золотым сердцем. В мире, полном идиотов, он не потерял порядочности. Любой, познакомившись с ним, может считать себя счастливым, как и я, потому что он мой друг.
– Да, иногда у него в голове только дурь, но я люблю его таким, какой он есть и не хочу, чтобы он менялся.
За столом все начинают смеяться, радуясь, что я поняла ситуацию, однако Дэниел не улыбается, а напряженно пялится в свою тарелку.
Присутствующие меня благодарят, когда Уолтеру удается снова привлечь внимание матери к ужину. Этот вечер прошел в дружеской атмосфере и присутствие Наны важно для многих за столом. Гости не остаются с ночевкой, а разъезжаются по домам, и только я снова сплю с Эдди.
– Дэниел, стой! – слышатся приглушенные, полные отчаяния слова Эддисон. Я уже надела пижаму и хочу выйти из комнаты, когда мимо меня, даже не взглянув, проносится Дэн.
Я не могу оставаться в этом доме ни секундой дольше. Этот вечер превратился в настоящий ад. Мало того что Тейлор выглядела невероятно привлекательно, так еще эти высокие гольфы оживили ее скромный наряд. Весь вечер я не мог оторвать взгляда от ее ног, представляя, как беру девушку на столе, пока на ней еще эти штуки. Когда она рядом, я мысленно словно погружаюсь в другой мир. В нем Тэй принадлежит мне и я – тот, кто делает ее счастливой, успокаивает, утешает, любит и заставляет кричать от наслаждения. Но кого я обманываю? Чуть раньше на кухне я почти все испортил. Мне до ужаса захотелось поцеловать ее, усадить на стол и засунуть язык ей в рот, запустить руки под юбку и проследить, как высоко поднимаются чулки. И пусть я действовал, не подумав, но мне знакомо это выражение ее лица. Я всем телом ощущал ее взгляд. Тэй смотрела на меня так, словно испытывает физическое влечение ко мне.
