Теперь я понимаю, до какой степени жила жизнью сестры. Если бы ее не похитили, они бы наверняка полюбили друг друга. И она описала бы их роман в том первом дневнике, как и просил Оскар. Он бы дарил ей новый дневник на каждую годовщину знакомства. Они бы купили дом, и она носила бы кольцо, которое сейчас на моем пальце. То, которое никогда по-настоящему не принадлежало мне. Если бы ее не похитили, Оскар и я никогда бы не были вместе. Правда заключается в том, что Оливия была его наградой, а я – лишь утешительным призом. На глаза наворачиваются слезы, комната расплывается. Оскар подходит, берет меня за руки, и я не противлюсь. Руки, которые любили меня. Которые тысячу раз откидывали мне пряди с лица. Руки, которые собирали купленную мебель, кружили меня по кухне, касались моих бедер. Руки, чью тяжесть, форму и размер я знаю как свои собственные.
– Когда Оливия вернулась, редактор захотела добавить новые главы. Вот почему я был в таком стрессе. Огрызался. Замкнулся в себе. Но я этим не горжусь. Сейчас ты этого не оценишь, но оно того стоит. Я делал всё ради нас, – уверяет Оскар. – Ты ведь хочешь путешествовать? Отлично, мы можем себе это позволить, Кейт. У нас есть деньги. «Харриерс» мне много платит.
Он прижимается своим лбом к моему. Я чувствую его теплое дыхание на лице, но, несмотря на летнюю жару, моя кожа холодна. Оскар предлагает мне всё, о чем я мечтала. Но какой ценой? Я больше не смогу ему доверять. Никогда не буду знать, почему мы вместе: он правда любит меня или я полезна для его карьеры?
– На самом деле я хочу, чтобы ты отказался от книги. Скажи «Харриерс», что тебе это неинтересно.
Он замирает, снимает руки с моих плеч и молчит. Сердце пульсирует на губах. Я смотрю Оскару в грудь, боясь поднять глаза. Но я должна. Я заставляю себя вглядеться ему в лицо и позволяю себе надеяться. Но он берет мою надежду, этот весенний первоцвет, и сминает в кулаке:
– Я не могу.
Грудь горит, сжимается, я не в силах дышать. Оскар не настолько любит меня, чтобы исправить то, что натворил. Не настолько, чтобы хоть попытаться.
– Не могу, – повторяет он почти неслышно. – Просто… не могу.
Слова даются ему с трудом. Похоже, эта внутренняя борьба шла уже давно. И еще до того, как я задала вопрос, Оскар знал ответ и просто надеялся, что никогда не придется произнести его вслух.
– Да, я совершал ошибки в наших отношениях, – продолжает он. – Я врал тебе. Врал с самого первого дня. Но я действительно люблю тебя. Я люблю тебя, хотя ты тоже делала ошибки, Кейт. Ты хотела путешествовать сильнее, чем выйти за меня. Вот почему ты не назначала дату свадьбы.
Наверное, какая-то часть меня и раньше понимала, что Оскару нельзя доверять. Чувствовала, что он лжет.
Постоянно. И всякий раз, когда его ловили на вранье, он из кожи вон лез, чтобы я усомнилась в своем здравом уме. Это не любовь. Или не та любовь, которая мне нужна. Слова слетают с губ еще до того, как я понимаю, что произнесла их:
– Знаешь, что, Оскар? Думаю, это конец. Мы не можем так продолжать.
Поверить не могу, что сказала это. Я в шоке, как и он. Он снова берет меня за руку. Когда он делал это раньше, я чувствовала себя защищенной.
Но теперь всё не так. Уже нет.
Он отпускает меня:
– Хочешь расстаться?
Я киваю.
Он поднимает глаза вверх, его грудь вздымается, опускается, снова вздымается:
– Хорошо.
Я чувствую укол разочарования: Оскар даже не стал бороться за нас. Смахиваю слезы и задумываюсь: а хотел ли он будущего вместе со мной? Или просто убедил себя в этом, чтобы было проще меня использовать? Теперь он получил от меня, от наших отношений всё, что хотел, и смирился с тем, что сделано. Он на пороге новой жизни, о которой всегда мечтал: стать публикуемым писателем. Жизни, в которой ему отказали родители. Но теперь он может продемонстрировать им свой успех. Судя по фразе о больших деньгах, он может бросить нелюбимую работу в IT и остаться на плаву. И цена этого успеха – я. Если Оскар принял такое условие, я должна сделать то же самое.
Я втягиваю воздух, впуская в себя предательство и насилие, гнев и горе, а потом выдыхаю. Я прогоняю их. Они еще настигнут меня через месяцы или даже годы, но сейчас я исторгаю их и прошу Оскара собрать вещи.
Сажусь за обеденный стол и слушаю, как он собирается. Выдвигает и закрывает ящики. Из-под запасной кровати вытаскивает чемодан. Собирает в ванной туалетные принадлежности. Он появляется в дверях кухни, с покрасневшими глазами, уставший, и машет рукой:
– Пока, Кейт.
Тут я понимаю, что теперь я действительно одна, и на мгновение мне становится страшно. Я уже открываю рот, чтобы попросить Оскара остаться. Но потом вспоминаю слова, которые он написал в книге. Вспоминаю
Я вздергиваю подбородок:
– Прощай, Оскар.
А потом он уходит, и я остаюсь одна.
