«Вы — первые борцы, которые с оружием в руках отстаиваете народные права и интересы. Ваши группы и отряды — первые зачатки завтрашней народно-освободительной армии нашей страны.
Вам наша партия, весь болгарский народ шлют пламенный первомайский привет!
Сплачивайте и расширяйте ваши стальные ряды, укрепляйте ваш боевой дух и дисциплину!
Разжигайте пламя народно-освободительной борьбы! Пусть ваши небольшие отряды разрастутся в мощные боевые единицы, которые будут наносить врагу смелые, сокрушительные удары.
Изучайте и осваивайте опыт славных советских партизан!»
Задачи, поставленные Центральным Комитетом партии в канун Первого мая, требовали, чтобы в праздничные дни я был в районе. Поэтому за десять дней до этой даты я отправился в село Расник. Южнее села Клисура, от так называемого «форта», старая турецкая дорога крутыми изгибами спускалась в небольшую долинку, где в то время строилась железнодорожная линия София — Волуяк — Перник. Тут работало много людей — одни рыли туннели, другие укрепляли железнодорожное полотно, третьи выравнивали его.
Село было уже близко. До кошары Бориса Модрева оставалось каких-нибудь пятнадцать минут, но так как туда было нельзя приходить засветло, пришлось свернуть в сторону.
Тут в глубокой долине ютилось небольшое сельцо Радуй, с которым у нас пока не было никакой связи.
Расстояние между обоими селами было совсем незначительное — их разделял лишь невысокий холм, по которому вилась тропа. Я присел у тропы.
Вечерело. Все торопились засветло добраться домой. Торопились люди, торопился скот. Солнце скрылось за высокими горами и потянуло за собой золотую сетку, лежавшую на вершинах Витоши и Люлина. Она скользнула по небу, опутала несколько пушистых облаков и увлекла их за собой туда, где скрылось солнце. На ее место легли тень и прохлада.
На тропе со стороны Расника показались несколько мужчин и женщин. Они несли паек, который за плату выдавало им государство, и по их поклаже можно было легко определить численность семьи каждого из них. На человека выдавали по двести граммов муки грубого помола в день.
В этом году праздник Пасхи значился в календаре почти рядом с Первым мая. Старые обычаи, сохранившиеся с незапамятных времен, все еще соблюдались. Женщины пекли куличи, красили яйца, а молодожены носили своим посаженным отцу и матери сдобные караваи. Многие готовились отметить оба праздника.
Когда люди, направлявшиеся в сторону Радуя, приблизились ко мне, я вдруг вспомнил о задании товарища Якима создавать летучие бригады. Эти бригады из двух-трех человек, как он полагал, должны неожиданно появляться в селах, собирать крестьян на митинги, и кратко разъяснив внутреннее положение страны, призывать к свержению фашистского правительства. И хотя затея эта казалась мне достаточно фантастической, я решил вдруг попытаться ее осуществить.
Крестьяне поздоровались со мной. Я ответил им и пригласил присесть. Они меня послушались, сняли с себя мешки и узлы. Завязался разговор. Я говорил им о бедственном положении сельских жителей, о скудных пайках, которые были скорее издевательством над людьми, чем помощью им, потому что двумястами граммами сыт не будешь, о причинах, которые довели наш народ до сумы, и о выходе из этого бедственного положения. Люди внимательно слушали меня. Одни только утвердительно кивали головами, а другие говорили: «Так оно и есть, верно, увязли мы в этой проклятой нищете».
