Граната полетела в автоцистерну, из которой заправлялся бомбардировщик. Спустя несколько секунд прозвучал мощный взрыв. Он разорвал стенки цистерны, сделанные как будто из фольги и едва не перевернул машину. Из пробоины хлынул поток авиационного топлива. А через пару мгновений оно вспыхнуло. Огонь охватил «наливник» и самолёт. Досталось и людям. Тем, кто выжил после взрыва гранаты. Дав себе пару секунд полюбоваться на результат своих рук, я бросился к тем бомберам, которые уже раскрутили свои винты. Уже почти собравшись подорвать один такой, я резко остановился. Подумал, что стоит запустить парочку на взлетную полосу и уже там с ними покончить, чтобы перекрыть дорожку для остальных.
Вторая заговоренная граната полетела в тягач с несколькими авиабомбами, каждая из которых была чуть меньше меня самого. Бросал без задержки. И тут же рванул прочь со всей возможной скоростью, свернув в сторону так, чтобы меня закрыли два других хенхеля'.
Взрыв прозвучал обычно. То есть, как и до этого, когда взорвалась первая граната. Детонации бомб не случилось.
Уже после первого взрыва «наливняка» на аэродроме все дико забегали. Но суетились обычно, без той тревоги, когда все крутят по сторонам головой и держат оружие в руках в поисках врага. Вторая граната заставила фрицев вспомнить, что они на войне. Мгновенно завыла сирена. По периметру понеслись охранники, занимая боевые посты.
При виде группы куда-то торопящихся в центр аэродрома немцев, среди которых несколько человек были в офицерских фуражках и с погонами, на которых блестели «ромбики», я тут же поменял направление и бросился к ним наперерез.
Третья заговоренная граната взорвалась невероятно идеально. Точно под ногами высокопоставленных немцев и почти ровно в середине их группы. Взрывная волна и осколки достались всем. Людей далеко раскидало в стороны. Паре совсем не повезло. Взрыв оторвал им ноги.
Между тем никто из бомберов отчего-то не стремился рулить на взлётную полосу, хотя в полудюжине машин сидели экипажи. Ан нет, вот первый медленно и как-то неуклюже пополз в нужную сторону. С противоположной стороны взлётной полосы появился ещё один такой же. Прикинув скорость и направление, я рванул со всех ног на взлётную полосу. Метрах в двухстах от её начала остановился и достал ещё одну гранату. В этот раз это была М39. Бомбер шустро стал разгоняться. Проревел моторами рядом со мной. Гранату я метнул с большой задержкой и вслед самолёту. Та ударилась о крыло, в место, откуда торчал двигатель, отскочила на метра-полтора назад и рванула всё на том же крыле. Одновременно с гранатным взрывом оттуда взлетел огненный факел.
«Бензобак? — пронеслась в моей голове мысль. — Нужно запомнить место на крыле».
Бомбардировщик мгновенно охватило пламя. Огонь принялся пожирать мотор и лизать языками кабину. Кажется, пулемётчик в стрелковой капсуле за кабиной пострадал ещё во время взрыва. А потом сквозь пробоины в остеклении к нему попал огонь. Бомбардировщик прокатился по полосе ещё метров пятьдесят и остановился, превратившись в огромный ревущий костёр, из которого в небо поднимались угольно-чёрные густые клубы дыма.
На второй «хенхель» я потратил «колотушку». Граната ударилась об остекление кабины, упала на землю и в тот же миг рванула. Досталось кабине и стрелку в капсуле под ней. Самолёт остановился спустя десять метров, только и успев выехать на взлётную полосу.
Всё, взлететь с аэродрома теперь будет очень сложно. Уж точно ни один «хенхель» отсюда в небо не поднимется. А на земле они превратились в добычу. В мою.
Я хищно усмехнулся и достал из гранатной сумки очередную заговоренную гранату. Её я швырнул в распахнутый зев бомболюка. Для этого пришлось подбежать вплотную и буквально заглянуть внутрь.
Я успел отбежать метров на пятьдесят и спрятаться за «хенхелем», который сегодня ночью приводили в порядок техники, когда прозвучал взрыв. Нет — ВЗРЫВ!
Взрывная волна и осколки снесли всё в радиусе нескольких сотен метров. От подорванного бомбардировщика ничего не осталось. Соседние самолёты превратились в искорёженные останки. Три или четыре оказались перевёрнуты. Тягач, с которого в мою цель переправили бомбы, оказался метрах в ста.
Я уже во второй раз меньше чем за месяц почувствовал себя птицей, попавшей в торнадо. Воздушной волной меня подняло в воздух и кинуло на пару десятков метров. Потом ещё покувыркался по земле, натыкаясь на обломки самолётов.
Несколько минут я приходил в себя. Травм, даже царапин, я не получил, но вот головокружение заработал.
Как только почувствовал, что ноги стоят крепко, а руки могут работать, то продолжил уничтожать немецкие самолёты. Вскоре закончились заговоренные гранаты и в ход пошли обычные. Иногда я пускал в дело пистолет или кинжал, когда натыкался на гитлеровских лётчиков и техников. Вид и у тех и других был ошалелый. Никто из гитлеровцев не понимал, что происходит. Они все поголовно постоянно смотрели в небо, наверное, в поисках советских истребителей или штурмовиков.
