Сашка оказался прав. Особого изменения в количестве патрулей в Житомире я не заметил. Разве что цеплялись они к нам чаще, чем перед подрывом эшелона с топливом. Но наши с Панкратовым документы и вызнанные у фельдфебеля пароли помогали. Собственно, отдувался только командир. Пароля и его удостоверения хватало, чтобы патрульные не спрашивали документов у меня с Хари. Если честно, я не понимал зачем мы взяли с собой латыша в самое кубло гитлеровцев. Как-нибудь взрывчатку дотащили бы и вдвоём, а сейчас в любой момент мы могли нарваться на кого-то, кто обратит внимание на неуставные штаны нашего беспаспортного «эсэсовца». Хорошо ещё, что перед заброской мы все переобулись в немецкие сапоги. Их характерная подошва, вся усыпанная гвоздями, оставляла такие отпечатки, которые помогали оставаться незамеченными в тылу оккупантов. Конечно, мелочь, но из них и складывается чаще всего вся картина сущего.
Я настолько зациклился на этой мысли, что принялся высматривать подходящего немца, чья одёжка подойдёт нашему здоровяку. И ведь нашёл! Приметил двух немцев. Оба в оберфельдфебельских званиях. Один из них лицом походил на нашего товарища. Правда, комплекцией немного уступал.
— Саш, гляди, — шепнул я на-немецком Панкратову, — вылитый наш Хари.
Тот оценил фрица и с небольшим сомнением в голосе сказал:
— Не так чтобы прям вылитый, но похож, соглашусь. Что ты хочешь сделать?
— Заговорю обоих. Этот отдаст нам свои документы, а второй его прикончит, разнесет ему всё лицо и пустит себе пулю в лоб. Все концы в воду, — озвучил я свою идею, только что пришедшую мне в голову.
— Андрей, ты потом сможешь на станции работать? — нахмурился он после моих слов. — Сам же говорил, что после подчинения ты сам не свой и нуждаешься в длительном отдыхе.
— Справлюсь. Просто без документов Хари у нас вроде часовой бомбы, которая не знаешь когда рванёт.
— Хорошо. Действуй.
Всё прошло как по писанному. Сашка с нами за спиной подошёл к прохлаждающейся парочке немецких вояк, о чём-то весело болтающих.
— Предъявить документы! — непререкаемым тоном потребовал он.
Те глянули на него. Увидели знаки различия, оценили молнии в петлице и вытянулись. Солдатские книжки вытащили из карманов в одно мгновение. В это же время я беззвучно шептал подчиняющий заговор. Один… второй…
— Всё, герр гауптштурмфюрер, готовы, — сказал я Панкратову.
— Да я уже и сам вижу. Они же как оловянные солдатики стали со стеклянными глазами, — ответил он мне и протянул одну из книжек Хари. — Внимательно прочти и запомни. Теперь это ты.
Я же вдруг подумал о том, что после наших дел в немецком тылу передаст Сашка в Москву. Про мою способность подчинять людей сообщит обязательно. И вот тут ко мне может прийти полный писец. Любая власть трепетно относится к своей свободе и волеизявлению. И такой, как я является потенциальной угрозой всему этому.
«Твою ж мать», — мысленно сплюнул я, представив в какую чёрную дыру загнал себя в желании выполнить задание и сохранить жизни боевых товарищей. — Меня же утопят, как котёнка'.
— Анд… шарфюрер Барт, — вырвал меня из самоедских мыслей голос командира. — Заснул? делай с ними, что хотел. И поскорее, а то тут народу слишком много. И половина на нас пялится.
Я быстро отдал нужные команды зачарованным гитлеровцам. Им предстояло зайти за ближайший угол квартала и распрощаться со своими жизнями. Кстати, документы второго приговорённого Сашка оставил при себе. Пусть потом немчура гадает, что за два вооружённых суицидника в форме вермахта образовались в центре Житомира. К слову сказать, оба фрица оказались интендантами из танкового полка, прибывшего на станцию. Дальше эшелон не поехал из-за уничтоженных путей в самом неудобном для гитлеровцев месте. Ни объехать, ни проложить рельсы сбоку в обход повреждениям. Расспрашивать подробно не было времени. Только самое основное и узнали.
— Тебе бы ещё шею замотать или щёку, — мимоходом сказал Сашка латышу.
— Зачем? А-а, чтобы не отвечать, если спросят? — откликнулся тот. — Вроде как ранен или болен?
— Ага.
— Скажем, что он контужен, — предложил я. — Худо-бедно по-немецки Хари понимает. Значит, сообразит, что к нему обращаются и чего хотят.
— Только это и остаётся.
На стацию пошёл только я один, накинув на себя заговор невнимания. Было бы идеально провести воздушную разведку, но Панкратов на корню зарезал мою идею с черепом ворона. Его не устраивало количество времени, требуемое для создания амулета, и поиск птицы. Первый заход сделал без ранцев со взрывчаткой. Только чтобы налегке осмотреться и прикинуть место, куда буду устанавливать заряды.
