Стоило мне оказаться на месте, как у меня глаза разбежались. Все пути были плотно заставлены вагонами и платформами. Часть техники стояла открытая, часть — укрытая брезентом. По соседству с танками расположились цистерны с чёрными маслянистыми потеками на пузатых боках. А рядом с теми виднелись теплушки, из которых выглядывала гитлеровская солдатня, и крытые вагоны, мимо которых прохаживались часовые. Чтобы всё это рассмотреть мне пришлось забраться на один из немногих паровозов, увиденных мной в этом месте. Их в отличие от составов было очень мало. Потом заглянул в депо. Там тоже стояли закрытые вагоны с охраной.
Вернувшись к товарищам, я кратко обрисовал обстановку, после чего забрал оба ранца с зарядами, вновь накинул невидимость и тяжело потопал обратно. Первую мину заложил в вагон со снарядами, от которого было совсем ничего до крайней цистерны с топливом. Когда заговоренный тротил рванёт, достанется всем: боеприпасам, соседним танкам, цистернам и теплушкам. А дальше всё должно пойти по нарастающей. Это не овраг с «чугункой» и вытянутые в ниточку вагоны. Мой фугас стоит почти в центре путей в окружении десятков вагонов с крайне взрыво- и огнеопасным содержимым. На этой мине запустил в работу механический таймер, которому я больше доверял.
Второй ранец с взрывчаткой поставил в вагоне в депо. Взломав дверь у одного из вагонов, забрался внутрь и осмотрелся. Здесь стояли большие ящики, слегка напомнившие мне упаковки ПТУРов для установки тех на «бэхи». Сломав на одном крышку, увидел внутри толстую трубу с тупой, и меньшего размера, хвостовой частью, и толстой с сужающейся в острие головную. От неё резко пахло химией, чем-то похожим на нефть или мазут.
— Да это же мины для «ванюши», — вмиг осенило меня. Считается, что именно в СССР первыми придумали и массово применили реактивные системы. На самом деле немцы уже в начале войны располагали несколькими полками реактивной артиллерии. Просто у них данное оружие имело серьёзные внешние и технические отличия. А вот в авиации СССР, кажется, точно был первым в деле использования эрэсов. Кстати, результат и эффективность данных реактивных мин я лично видел и испытал. Гитлеровцы несколько раз обстреливали ими крепость. — Самое место для мины!
Взломанный вагон находился в центре депо. При взрыве тут всё должно запылать. Получится маленький филиал адской геенны. Положив рюкзак прямо на стопку ящиков, я откинул клапан и быстро активировал сахарный таймер.
— А теперь ходу отсюда, ходу, — вслух дал сам себе напутствие, выскальзывая из вагона и бегом рванув прочь из депо. С учётом первого таймера у меня оставалось минут десять-пятнадцать, и не дай бог Сашка напутал или в чём-то ошибся! Никакой заговор меня не спасёт от взрыва тонн снарядов и бензина. Мне для этого нужно было родиться эльфом с его многостолетней жизнью. А человеческих годков точно не хватит для заговора, чтобы выжить среди такого.
Даже не стал дожидаться, когда дыхание придёт в норму, я скинул невидимость в нескольких метрах товарищей и дальше подошёл к ним быстрым шагом.
— Всё сделал. Уходим, — резкой и короткой фразой сообщил им.
И надо же было такому случиться, что, свернув за угол, мы натолкнулись на знакомый эсэсовский патруль. Им вновь командовал унтерштурмфюрер. Тот самый, чьё поведение мне в прошлый раз показалось настолько странным, что я не пожалел для него подчиняющего заговора. Только в этот раз с ним было всего два солдата.
— Гауптштурмфюрер, ваши документы, — потребовал он, вновь уставившись на нашу троицу с откровенным подозрением. А когда провёл по каждому взгляду, то секунды на две прилип к штанам Хари. — Откуда у вас эта одежда?
— Унтерфельдфебель получил недавно контузию и потерял речь, — вместо латыша ответил эсэсовцу Сашка. Он протянул свои документы «коллеге». Надежда, что тот обойдётся только его не оправдалась.
— Ваши тоже, — приказал патрульный, вновь посмотрев на меня и Хари. Про свой вопрос насчёт штанов он уже забыл. — Где он получил контузию?
— На фронте, когда доставлял провиант в полк. Он интендант, — пояснил Панкратов, внимательно следя за собеседником. И следом добавил. — И мой старый знакомый. Я был несказанно рад увидеть его в этом городишке.
— И там же штаны взял русские? Форма Германии ему не нравится? — сморщил лицо эсэсовец.
Ан нет, не забыл. И чего он к ним придрался?
Сашка, наверное, чтобы выиграть время, вопросительно взглянул на латыша, мол, что у тебя за отношения к форменной одежде? Тот изобразил какую-то пантомиму. Я же в свою очередь вздохнул и стал шептать заговор, чтобы взять под контроль унтерштурмфюрера.
«Прибить бы тебя, урод, а то уже второй раз нервы портишь», — в сердцах подумал я, морщась от накатившей волны одеревенения на весь мой организм. Чую, что потом опять слягу с откатом.
И в этот момент со стороны станции прозвучал первый взрыв. Все мы — и патруль, кроме его странного командира, и наша троица — от неожиданности присели и машинально посмотрели в сторону звука. Уже почти готовый заговор развеялся из-за того, что я потерял концентрацию.
