Я не смогла пройти мимо ба вот так просто. Я заглянула ей в глаза. Как и не могла унять ту злость, что родилась при взгляде на нее. Еще свежие воспоминания атаковали сознание, вместе с набросившимся осознанием, как же меня достало это самоуправство.
— Ты считаешь, что ему нужно дать шанс?
— Я считаю, что все достойны шанса, если просят его, — ответила я жестко, но тут же прикусила язык.
С бабули сталось бы попросить шанса для Николаса. У нее на все было свое мнение, приправленное изрядной порцией жизненного опыта.
— Он другой, Ида. Он совершенно не понимает тебя.
— Что-то еще?..
Бабушка не услышала угрозы в моем вопросе, а может быть просто «подобрала шпагу» и ответила мне в той же манере.
— Он не пара тебе.
— Он — мой друг, ба, и только. Краснов не набивается мне в ухажеры, как бы ни виделось тебе со стороны.
Дурацкая песня не в счет. После такого я бы на месте Краснова отступила и постаралась на предпринимать повторных попыток.
— Кто-то учит твоего Константина, как правильно вести себя с тобой. Он не идет очевидно прямым путем, как делают остальные.
Я совершенно невежливо рассмеялась. Не сдержалась. Как бы я ни уважала ее возраст и опыт, не восхищалась ее умом и проницательностью, но сейчас я не могла согласиться с ней, признав ее слова абсурдными.
— Извини, бабуль, — проговорила я, отбросив в сторону родившиеся в голове вопросы по поводу поведения Кости.
Было очень интересно узнать, что она бы посчитала нормальным для Кости.
— Перестань, пожалуйста, искать заговоры там, где их нет.
Я преодолела несколько ступенек, как очередной вопрос бабушки врезался мне в спину.
— Тогда, как ты объяснишь тот факт, что за все то время, что ты дружишь с ним у тебя не было никого?
Я повела плечами, остановившись, потом повернулась к бабуле и, со вновь покрывшимся льдом сердцем, произнесла.
— Мне нравился совершенно другой человек, если ты не забыла об этом.
В какой-то момент мой голос осип, но я кашлянула и договорила раненную мысль, что родилась в моей голове еще на улице, когда я взглянула на растоптанные цветы под моими ногами.
— Если Костю учит кто-то, то я скажу ему спасибо. Этот неподходящий по твоим словам человек пришел и извинился за свое поведение, как не сделал другой за которого ты стояла горой и восхищалась всеми фибрами души.
Аделаида Георгиевна побледнела и даже покачнулась на месте, но устояла на месте, вцепившись в свою помощницу клюку.
— Ты ошибаешься, Артемида. Я желаю тебе счастья, и я стояла за Николаса, потому что видела какой ты становишься после общения с ним.
Я покривила губами, главным образом для того чтобы скрыть как они задрожали. Если я не остановлю этого, то превращусь в чертову истеричку.
— Я просто была влюблена в него и не замечала очевидного. Мне стоило задуматься над тем, как ведет себя со мной взрослый человек и для чего именно он делает это.
Ба подошла к подножию лестницы, взглянув на меня пытливым взором. Я же спустилась к ней, обняла и поцеловала в щеку, испытав вину за свой резкий тон. Она правда любит меня, а то, что время от времени включает диктатора, так все дело в возрасте и статусе самого старшего члена семьи.
— Что ты такое говоришь, Ида? Какие твои годы, чтобы замечать такое?
Бабуля погладила меня по спине.
— Почему бы тебе не рассказать мне все? Давай подумаем обо всем вместе?
Я покачала головой, не соглашаясь на ее предложение. Не хочу переживаний и вражды. А она будет хотя бы с тем же сэром Робертом, родственником Николаса.
— Мне не нужна надежда, ба. Я сделала достаточно шагов к нему навстречу, чтобы он мог объяснить и просто поверить мне.
Николас оказался из той породы мужчин-кобелей, которые не хотели серьезных отношений, желали пользоваться женщиной и в то же время требовали от нее всепоглощающей верности. Ба показывала на таких. Она вполголоса рассказывала о том, как они морочили голову бедняжкам, которые надеялись, что на них женятся после пяти-семи лет гражданского брака, а потом бросали их ради более многообещающей партии.
— Ради меня, пожалуйста, перестань думать об этом.
Проглотив подкативший к горлу соленный ком, я продолжила.
— Все будет хорошо.
Я надеялась на то, что родственники проявят понимание и дадут прийти в себя. Ведь именно в этом и заключается сила семьи.
Но…
Близкие люди разделились на два лагеря — Андрей, Марина и Леня не лезли и общались со мной, как и прежде, а вот ба, Дима и Люся жалели, смотрели тревожным взором, словно я одна из тех экзальтированных девиц из бабушкиных романов и способна выкинуть что-то.
— Подожди немного, Ида, — говорил дядя, когда я сбегала к нему в кабинет. — Навязчивые мысли Аделаиды пропадут, как только она убедится в правдивости твоих слов.
Даже он видел, что бабуля задумала что-то. Но благоразумно не вмешивался.
— Это может растянуться на годы, — шутила я в такие минуты, пробегаясь глазами по строчкам отложенной в сторону прессы. — Как никогда начинаю радоваться скорому наступлению нового учебного года.
