Мне не хотелось вспоминать и передавать события того дня. Не хотелось признаваться в своей наивной увлеченности, слушать разнос ба, а потом слышать, как они обсуждают все случившееся за моей спиной. Шепотом, но все же. Так уже происходило, несмотря на все усилия домашних сделать вид, что ничего не происходит. А что будет потом?..
— Обещай, что все сказанное останется между нами? — попросила я, придя к выводу, что психолог это не для меня.
Разве можно вылечить чувства или исправить воспоминания? Как психолог сможет заставить меня перестать испытывать раз за разом то, что было в моей памяти? Как?
— Конечно, Ид, — Маринка поскребла по моей руке пальцами. — Когда было иначе?
— Ему нужно было переспать со мной — подытожила я свой недолгий и демонстративно бесстрастный монолог — и только.
Все эти минуты Марина молчала и не перебивала меня.
— Последние его слова дали ясно понять это — произнесла я, сморгнув несколько раз, чтобы отогнать набежавшие слезы.
Последние сильно злили меня. Памятное ощущение сковавших внутренностей не продлилось долго. А жаль. Было бы неплохо, чтобы это продлилось вечно и я не плакала никогда.
— Все это как-то странно — протянула тетка в задумчивости. — Кроме нескольких вещей, например, твоих слов, что он…
— Марин, давай не будем разбирать все на составляющие? Ты просила поделиться. Я сделала это. Теперь же, дай…
Я замолчала на секунду, чтобы смягчить резкий тон.
— Дайте мне пережить все это.
Я поднялась с кровати, прихватив с собой труды Линдси Гибсон, поставила на полку, а потом, вновь посмотрела на нее.
— Хотела сказать, что он не притворялся и это вполне нормально творить безумства, когда…
— Мне не нужно надежды, правда, — проговорила я, с трудом удержавшись от того, чтобы не повысить голос на нее. — Ты видела, что происходило эти дни?
Марина осторожно кивнула мне.
— Если хочешь покричать.
— Я не хочу кричать. Я не хочу, чтобы он приходил. Не желаю говорить о нем и отвечать на вопросы. Я имею право на личное пространство или никому из вас не разбивали сердце?
Если я была не права, если надумала себе все, если бы там действительно что-то было, то человек обязательно опомнился, появился на пороге, попытался объясниться или на крайний случай позвонил бы. Не было ничего такого. Ни-че-го. Точка.
— Дима! Дима! Где же ты?! Я запрещаю!!! Дима!
Крики ба заставили вздрогнуть и забыть обо всем. Мы с Мариной сорвались с места, понеслись в сторону шума, да так и остановились на выходе со второго этажа, застав до невероятного странную сцену.
— Прочь из этого дома, молодой человек! — ба размахивала клюкой, словно Карлсон пропеллером. — Убирайтесь и знайте, что вам здесь не рады!
Разъяренная ба стояла у подножия лестницы, звала Диму и не пускала наверх Костю. Он каким-то невероятным образом преодолел все заградительные кордоны и проник в запертый дом. Краснов преодолел протяженный холл, прошел мимо гостиной, но обычно медленная бабуля смогла опередить и преградить путь на верхний этаж.
— Вы не помешаете мне сделать это, — он пытался обойти ее.
У него не получалось.
— Что?! Люся! Дима!
Константин вместо того, чтобы и дальше толкаться с ба на лестнице, обошел ее, взялся за перила и полез наверх. Этого ба конечно же не ожидала. Но, на ее радость, в доме появился Дмитрий…
— Слезай, Краснов, — вмешалась я, решив остановить этот хаос. — Хватит паясничать!
Вдобавок где-то на кухне зашумела Люся. Судя по грохоту, она уронила все, что можно было уронить.
— Дим, отпусти его, пожалуйста, — попросила я, обратившись к охраннику с невероятной тяжестью на сердце. — Он сейчас уйдет.
— Не уйду пока ты не пообещаешь поговорить со мной — проговорил Константин натужно, невзирая на вцепившего в его рукав Диму. — Я серьезно!
С ним я тоже не хотела разговаривать. Несмотря на то, что он, в отличие от Николаса, завалил меня всеми продуктами мобильной и интернет-связи — сообщениями, звонками, войсами, письмами на почту и даже push-сообщениями (не спрашивайте как). Вот только, что мне не хотелось общаться ни с кем. Даже с Машкой.
Трусливо ли было это? Да.
Начхать. Мне нужно было прийти в себя в своей зоне комфорта.
— Подождешь меня на улице? — проговорила я, в одно мгновение устав от такого количества возбужденно настроенных людей на один квадратный метр.
Костя слез, после чего его стряхнул Любимцев.
— Дим!
— Я отряхиваю его, Ид, — успокоил меня Дмитрий, но толстовки Краснова из рук не выпустил. — Отряхиваю!
Только когда Костя вышел, я посмотрела на ба. Она уже в который раз разозлила меня. Совсем неважно, что почти всегда она была права.
— Я с твоими друзьями веду себя нормально, — произнесла я, после чего сбежала по лестнице. — Скоро вернусь.
Костя метался за оградой. Он напоминал тигра в клетке с одним отличием — он был на воле.
— Кость, иди домой, пожалуйста, — сказала я, приблизившись к кованной калитке.
— Просто скажи: что не так сейчас?! — начал с места в карьер Краснов. — Что случилось на твоей днюхе?
Между бровями кольнуло. Кажется, что мозг пытался создать извилину тупости или, наоборот выпрямить в мозгу что-то, чтобы я смогла понять его.
