Я не представляла, как должно случиться прозрение бабули, желала его и отчаянно противилась этому. Моя рука тянулась к Times, где по старинке еще публиковались новости о помолвках аристократичных представителей Великобритании. Просто не спрашивайте, что я хотела найти там!
— Точно, — соглашался дядя Андрей, вновь опустив газету, чтобы видеть меня и не говорить в строки вожделенной Times, — нашу романтически настроенную ба займут другие мысли.
Я приготовилась ждать и даже попыталась наскрести терпения, чтобы игнорировать все, что бы ни было сказано. Однако, во все последующие дни Аделаида Георгиевна больше не заговаривала о Косте и о Николасе, но постаралась забить наши карточки светских событий до отказа.
— Насмотренность, — говорила она наставительно. — Ее нужно развивать, Ида.
— Ты сама говоришь, что некоторым нужно прописать уроки стиля — отвечала я на родном языке, чтобы нас не могли подслушать и зачислить в сплетницы. — На что мне стоит обратить внимание?
— Ты становишься такой же занудой, как твоя бабка.
Я хихикнула, спрятав смешок в пальцы.
— Где твои глупые сверстники?
— Мы скоро увидимся на репетициях.
Мы посещали мероприятия, на которых не планировали появляться ранее. Их оказалось очень много. Голова шла кругом не только от количества лиц, новых знакомств и информации.
Я понимала, чего именно добивается ба. Бабуля не хотела, чтобы я виделась с Красновым. Потом же до меня дошло, что у этой активности есть вторая причина — она искала встречи с Николасом.
Признаться сначала это злило меня — бабуля называет меня упрямой, а сама!..
Но вскоре я успокоилась. Если Николас не соврал мне (признаться сначала я думала именно так), то он действительно уехал к родственникам за город.
Теперь у него было причин для скорого возвращения, а значит мы не должны были встретиться с ним от слова «никак». Во всяком случае так было пока. Я радовалась этому обстоятельству, ликовала неудаче своей «подруги» и соглашалась на все те безумства, что предлагала бабушка.
— Ба, нам нужно снизить нагрузку, — предложила я, проводив ее до кресла. — Тебе…
Я позвала Лёню, а потом присела рядом с ней.
— Что ты хотела сказать? — заворчала ба, но не смогла скрыть слабости в голосе. — Что я стара, а ты молода и тебе все нипочем?
— Я хотела сказать, что ты закаленный боец и привыкла к подобному времяпрепровождению, а я — нет и ты должна пощадить мои неокрепшие нервы.
Ба, откинувшаяся на спинку английского кресла, смежила веки, блеснула из-под них темным взглядом и только потом растянула губы в улыбке.
— Ты чудо, девочка, — она сжала мою руку и потрепала по ней прохладными пальцами. — умеешь выйти из любой затруднительной ситуации и заставить улыбнуться даже если на душе кошки скребутся.
— У меня хороший учитель, — ответила я миролюбиво и подняла взгляд на Лёню.
Семейный врач не одобрительно качнул головой. Он не потворствовал подобному образу жизни. Но перечить Аделаиде не мог.
— Скоро, Лёня! — донеслось позади, когда я направилась в сторону душевой. — Скоро всё закончится!
Я замедлилась, вновь застряв на лестнице Мне никогда не нравились такие разговоры. Смерть пугала меня, но ба говорила не об этом.
— Завтра все закончится. Завтра, Лёня.
Несмотря на то, что она сказала все это вполголоса, я услышала все. Бабуля не могла знать таких вещей, не посещала гадалок и не раскладывала пасьянсов. Она не торопилась на тот свет. Мои мысли вернулись к ее последним словам, мгновенно запустив какую-то сложную химическую реакцию заставившую перевернуться содержимое желудка.
— Бабуль, что ты сделала? — спросила я, вернувшись. — Что не так с твоими кошками?
— Ид, давай позже? — попросил Лёня, взглянув на меня поверх очков. — Давление совсем упало.
Я кивнула ему, но уходить не спешила. Ба смотрела на меня, а я на нее, не отводя глаз ни на мгновение. К счастью, она не попыталась отшутиться или сделать вид, что не понимает, о чем я.
— Прошу тебя, прояви благоразумие и поговори с ним.
— Хорошо — ответила я, услышав себя как будто издалека. — Обязательно сделаю это как-нибудь.
— Это не обязывает тебя ни к чему.
По-моему, все было с точностью до наоборот. Пойти на такое означало растоптать гордость и бросить на пороге, чтобы о нее могли вытереть ноги. Я не верила, что ба серьезно просит меня об этом.
— Я уже договорилась с Робертом.
— Давай обсудим всё завтра, бабуль, — весьма невежливо перебила я, потерев глабеллу, чтобы избавиться от ощущения боли. — Я устала и мне надо прилечь ненадолго.
Уж я не знаю, как мне удалось сдержаться и не накричать на нее.
— Артемида, пойми, что ему тоже плохо.
Я только кивала на каждое ее слово.
— Взрослые мужчины не начинают пить ни с того ни с сего.
Ох, сказала бы она об этом нашему соседу дяде Сереже, что вдруг выбрал себе это занятие, забыв о своих многочисленных хобби, семье и работе.
— Ид, я зайду к тебе, — донеслось в след от Лёни.
— Хорошо.
