Я помедлила, решаясь и отбрасывая в сторону сомнения по поводу карточки бабули. Я двуличное создание, несмотря на давний разговор о тратах и средствах. Я требую уважения к собственной жизни и заявляю о своих правах и свободах, но трачу деньги той, против которой веду конфронтацию.
— Газировка? — спросил Костя, когда я положила в корзинку бутылку с любимым напитком. — Ты не умеешь расслабляться.
— Спасибо, но мне хватило клуба.
На фоне отравления меня, как отвернуло от соков не важно какими, они ни были — свежими или консервированными.
— Говорю тебе, что дело было не в напитках, а в торте. Тогда всем было плохо, но лучше всего тем, кто залил эту бурду хорошим алкоголем. Спирт дезинфицирует. Помнишь?
— Ты меня не убедишь — проговорила я, направившись в сторону отдела со здоровым питанием. — Я бы и тебе не советовала пить сегодня — завтра будет нести, как из жбана.
Костя только закатил глаза на это, начал говорить свое любимое прозвище «зануда», но не договорил его — я ушла вперед, перед этим натянув бейсболку ему на лицо. Но вскоре он догнал меня и попытался поймать, чтобы усадить в угнанную тележку. Я, естественно, не далась, убежала, но только и Краснов не желал сдаваться вот так просто.
— Никто и не заметит этого — сказал Костя, оперевшись на ручку тележки.
Веселье закончилось также внезапно, как и началось. Погоню и перестрелку мягкими товарами из отдела «все для личной гигиены» прервала охрана, попросив нас успокоиться и перестать портить имущество магазина.
— Неужели?
— Оно для них как лимонад, — заявил Краснов невозмутимо, но блестя глазами из-под кепки. — Ты не представляешь, как иной раз несет стоит войти в посольство.
Вот ведь болтун!
— Они? Ты ведь работаешь при русском посольстве?
У Кости был ответ на все, что было похвально, но время от времени все же подбешивало меня. У этого похвального качества был существенный изъян. Оно не предполагало признания ошибок. Хотя… Я выходит была тем самым исключением из правил, потому что этот парень не извинялся и не объяснялся ни с кем кроме меня. Не во всем, но по существенным вопросам и это было главным.
— А мы чтим традиции этой без сомнения великой страны — сказал Костя, натянув на лицо маску из деловитости и равнодушия.
Наверное, таким он был на работе, но я ощутила беспокойство, которое не смогла объяснить в то мгновение, решив поразмыслить над этим позже.
— Ты балабол, — заявила я, еще улыбаясь, но все же не сумев не заметить приближающееся чувство тоски. — Пойдем на кассу. Видишь, они теперь следят за нами?
Я стрельнула глазами в сторону охраны, перед этим заметив яростное подмигивание камер под потолком. В прежние времена я не замечала их.
— Плевать, — ответил парень, изогнув губы в самой паршивой из своих улыбок. — Это их работа.
Я сделала вид, что не обратила внимание на его улыбку, но вдруг утвердилась в мысли, что завтра отправлюсь домой, чтобы меня не ждало там.
Мы были с Красновым друзьями, но каждый новый день давал мне понимание того, что хорошо, что я когда переросла свои чувство к нему. Было слишком много того, чего я видеть не должна была. Никак. Что говорить про наблюдать это всю свою жизнь?
Я приняла решение и поняла, что в одно мгновение стало легче, светло и спокойно на душе.
— Пусть бродят и подозревают в нас Бонни и Клайда.
Костя пошел оплачивать свои банки. Я тоже встала у терминала само обслуживания, щелкнула товары, прикоснулась к экрану смартфоном и поняла, что ничего не поняла. Платеж не проходил сколько бы я ни прикасалась к требующей денег штуковине. Он не прошел и тогда, когда я достала карту.
— Давай я? — предложил Костя, встав рядом. — Глюк, наверное, какой-то.
Костя потянулся за своим смартфоном, но я качала головой, не соглашаясь.
— У всего и сразу? — протянула я, набирая сообщение. — Подожди, сейчас посмотрю, что на карте.
— Ид, это копейки.
Я так не считала. Его родители не должны были оплачивать чужие хотелки. Потому я сбрасывалась на покупки, разделяя их поровну.
— Ну что? — спросил Костя, заглянув мне через плечо. — Что пишут в банке?
Опустив телефон, я посмотрела перед собой невидящим взором. Стало так горько и неприятно, что я не сразу услышала, что Костя спрашивает меня. Перед глазами стоял ответ консультанта.
— Пишут, что карта заблокирована.
— Срок прошел? — продолжал допытываться друг. — Или это временное явление?
Я подняла карту, показав Краснову сторону с цифрами. Она должна была работать еще три года и денег на ней было более, чем достаточно, чтобы иметь возможность расплатиться за такси, бутылку воды или…
— Она заблокировала ее — проговорила я, облизнув пересохшие губы. — Бабушка заблокировала карту.
— Ого!
Костя присвистнул, но тут же скривил губы в пренеприятной усмешке.
— В ход пустили тяжелую артиллерию. Ожидаемо. Предсказуемо. Не ново.
Наверное, он был прав, вот только… Я никогда бы не подумала, что дойдет до этого. Как же это все-таки по-взрослому — менять мнение стоит только получить поступок отличный от ожидаемого.
— Ид, ты ведь понимаешь, что она пытается сломать тебя? Дашь слабину и всё! Она станет веревки из тебя вить.
