— Там уже ничего нет, — от испуга я вздрагиваю всем телом, ведь я была убеждена, что Кинг спит, не замечая моё присутствие в комнате.
— Ты всё съел? — я спрашиваю у него печальным голосом, потому что другой еды в городе не найти в три часа утра. Магазины, кафе — всё это закрывается после часа ночи, а исключение никто никому делать не станет.
Закрывая дверцу мини-бара, я выравниваюсь и посматриваю на полулежащего на диване Александра, который кладёт возле себя телефон, включённый экран которого освещает комнату. Вместо ответа он поднимает жменю всевозможных батончиков и шоколадок, а затем обратно кладёт себе на колени. Что ж, радует, что он их всё ещё не съел, а хоть что-то оставил. И так как неловкость, которую я чуть ранее испытывала рядом с ним, вытиснули из моей головы кошмары, я спокойным размеренным шагом к нему подхожу и присаживаюсь рядом. На протяжении нескольких минут я молча поглощаю снэки, а парень задумчиво посматривает на меня краем глаза, что заставляет меня вновь чувствовать себя некомфортно.
— Неужели есть что-то хуже незапланированной беременности? — его голос разрушает молчание, а я опускаю батончик KitKat и начинаю крутить его в руках, осознавая, что его вопрос был неизбежен. Я то поднимаю на него глаза, то опускаю, не зная, что ему ответить на это. Не хочется вновь говорить, что его это не касается, но и рассказывать о произошедшем я не особо-то горю желанием. Я не привыкла с кем-то делиться своими внутренними переживаниями, страхами или же болью. Я всегда это держу в себе, пока со временем мне не становится легче. Так всегда было, и менять что-либо я не хочу. Но… На сей раз бороться с болью в одиночку у меня не выходит. Я поднимаю глаза и смотрю на парня с неприкрытой надеждой, что, если я выговорюсь, мне станет хоть чуточку легче, а он прекратит задавать вопросы, которые в состоянии довести даже меня до депрессии.
— Сегодня выяснилось, что у меня мама проституткой и наркоманкой была, — я после минутного безмолвия отвечаю, из-за чего Александр замирает, в неверии глядя на меня. — Папа вероятнее всего являлся её клиентом, при этом также будучи наркоманом. А бабушка, как оказалось, никогда меня не любила и всё детство издевалась надо мной, потому что винила в смерти родителей.
— А в понедельник что произошло? — он тихим голосом спрашивает после минутного осмысления.
— Поругалась с Ричардом из-за родителей. Он… он много дерьма о них наговорил, и я разозлилась. Всё закончилось его заявлением, что сразу после их смерти он якобы купил мне квартиру, а затем каждый месяц присылал деньги на моё содержание, — я говорю, не прекращая крутить в руках батончик, из-за чего на всю комнату раздаётся возможно раздражающее шуршание. Но мне всё равно. Это значительно помогает собраться с мыслями, а также выступает поводом не смотреть на Кинга во время разговора. — Но я всё детство прожила в частном доме с бабушкой в нищете, так что я в это не верила. И в понедельник…
— Он предоставил доказательства? — он продолжает мою фразу, а я положительно киваю. — Поэтому ты так…
— Психанула? Отчасти. Я просто не хотела в это верить, поэтому и приехала сюда. Надеялась, что Ричард так и останется лгуном, но в итоге я узнала больше чем нужно было, — я делаю небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. — Я всю жизнь думала, что мои родители были хорошими людьми, которые не заслуживали того, что с ними случилось. И я всегда безоговорочно и слепо любила бабушку. Но вот чем всё обернулось. Родители полное разочарование, а бабушка, как оказалось, меня ненавидела всем сердцем. Да, я была отвратительным ребёнком, была грубой и невыносимой, но морить меня голодом, избивать за мелкие проступки… Не знала, что я была настолько ужасна, что иначе со мной нельзя было…
— То, что она обращалась с тобой, как с куском дерьма, не значит, что проблема была в тебе, Нила. Ты, может и не идеальная, но ты хороший человек. Она не должна была тебя даже пальцем трогать. Ты была всего лишь ребёнком, — я поднимаю глаза на Кинга и не могу не заметить в его взгляде осуждение и даже ярость. Да, из моих слов может сложиться впечатление, будто бабушка была бессердечным тираном, но на самом деле это не совсем так. Я была несносной, а бабушка, человек который никогда не был снисходительным и не славился терпением, не могла себя повести иначе. Такой уж она была.
— Я нехороший человек. Поверь, есть вещи, за которые я саму себя ненавижу, — я качаю головой, поджав губы, ведь понимаю, что в каком-то смысле я даже хуже моей бабушки. Всего на долю секунды на моих губах появляется ироничная улыбка. Никогда не верила в существование кармы. Мне казалось, что она существует лишь в фильмах, книгах и сказках в исключительно поучительных целях, но уж точно не в жизни. Но, по всей видимости, она имеет место в реальности, и сегодняшний разговор с соседкой стал моей расплатой за всё, что я натворила за всю свою совсем недолгую жизнь.
