Как бы в эти дни мне не хотелось забиться в тёмный угол комнаты и забыться, я всё равно собираюсь в школу. Голова ужасно гудит, ведь сегодня я совсем не спала, но я даже не смотрю в сторону таблеток. Всё равно пользы от них никакой нет. Я быстро надеваю школьную форму и спускаюсь на первый этаж, чтобы выпить чашку крепкого кофе, благодаря которому я всё ещё жива, и поковыряться вилкой в тарелке, поскольку с недавних пор мой аппетит напрочь пропал. Я пустым взглядом смотрю на белую скатерть и не обращаю внимание на завтракающих Гвинет и Ричарда, которые что-то между собой обсуждают. Краем глаза заметив, что Брайан до сих пор не занял своё место за столом, я понимаю, что сегодня он в школу не пойдёт. Всё же он заболел, после того как вчера вечером вернулся домой будучи промокшим до нитки. Даже несмотря на то что я была у себя в спальне, я всё равно слышала как за это его отчитывал Ричард, который в последние дни не отличается особым спокойствием и невозмутимостью. И при осознании того факта, что я буду вынуждена ехать в школу в компании Гвинет и Ричарда, мои глаза инстинктивно закатываются, ибо находиться в одном автомобиле с последним я меньше всего хочу. К тому же Гвинет вновь предпримет попытку помирить меня с ним, что явно ничем хорошим не закончится. Именно поэтому после завтрака, когда мы покидаем дом в полном молчании, я занимаю заднее сиденье автомобиля и включаю музыку в наушниках погромче, чтобы мне было легче их игнорировать. К счастью, Гвинет всего лишь раз пытается вовлечь меня в беседу, на что я, несомненно, не обращаю абсолютно никакое внимание, и, как только мы подъезжаем к школе, я быстро и молча покидаю салон автомобиля.
В целом, день проходит тихо и обыденно. Никто из учителей не ругает меня за мою невнимательность и сонливость. Но когда я сижу на уроке биологии и пытаюсь вслушаться в монотонный лепет учителя, мне неожиданно приходит сообщение от Ричарда. Зная, что ничего хорошего в нём я не найду, я прячу смартфон в самый дальний карман рюкзака, не желая портить своё и так гадостное настроение, и пытаюсь благополучно о нём забыть. Однако спокойно усидеть на месте дольше минуты мне не удаётся, поэтому я лихорадочно достаю телефон и с замиранием сердца открываю какой-то файл. Я вчитываюсь и вчитываюсь в содержимое присланного мне документа, но из-за переизбытка эмоций буквы будто бы плывут перед глазами, а в голове образовывается какая-то неразберимая каша. К тому же возмущения учителя по биологии, которые я едва слышу, сильно мешают и отвлекают. Наплевав на особенно громкий упрёк учителя, который крайне недоволен тем, что я достала телефон во время урока, я с шумом встаю со своего места, забирая при этом свои вещи с парты, и удаляюсь из кабинета под всеобщие недоумевающие взгляды. Мистер Уайт продолжает что-то говорить мне вслед, даже предпринимает попытку меня остановить, но ему это не удаётся, ибо я резко отбиваю его руку, а после выхожу в пустой и тихий коридор. Пройдя ярдов сто на тот случай, если он выйдет из кабинета, чтобы вернуть меня обратно в класс, я небрежно кидаю на ближайший подоконник все свои вещи, за исключением телефона, и вновь пытаюсь прочитать содержимое документа.
Когда мне всё же удаётся разобрать написанное, я замечаю за собой то, что мои руки малость дрожат. Я на секунду перестаю дышать, ибо то, что я секунду назад прочла, не имеет никакой связи с реальностью. В документе говорится, что Ричард якобы приобрёл квартиру, владельцем которой являюсь я. Глядя на дату, становится ясно, что покупка была совершена спустя неделю после аварии родителей. Однако я не понимаю, как такое может быть. Но не успеваю я перевести дыхание, дабы осмыслить написанное, как мне приходит ещё одно сообщение от Ричарда. Ещё один файл, в котором, я подозреваю, нет ничего хорошего. Сделав глубокий вдох и приготовившись к наихудшему, я дрожащими руками открываю его. И новая волна негодования и вопросов накрывает меня с головой. На сей раз речь идёт не о квартире, а о ежемесячной выплате денег. Если верить написанному, то Ричард каждый месяц на протяжении десяти лет присылал по пять тысяч долларов на моё содержание. И эти деньги приходили бабушке. Но… Мы никак не могли получать эти деньги, поскольку жили мы невообразимо плохо. Бабушка говорила, что она получала совсем небольшие деньги от государства на моё содержание, а также мизерную пенсию. В общей сумме выходило не больше тысячи долларов. К тому же бабушка была постоянно в каких-то долгах, на погашение которых она тратила почти половину. Так она объясняла мне причину отсутствия денег и нашу запредельную бедность.