— Опять же. Кто ты, черт возьми?
— Я — мужчина в ее жизни и жизни Бена. А ты нет. И никогда им не был, — я наклоняюсь, чтобы подчеркнуть свои следующие слова. — И никогда, на хрен, не будешь.
— Он мой сын. Она скрывала его от меня.
Не могу поверить, что этот придурок думает, что ему удастся выплеснуть на меня все это дерьмо.
— В самом деле? Где же тебя носило последние пять лет?
— Я…
— Именно. Тебя не было, — я читаю тихую молитву к своей маме прямо сейчас, надеясь, что мои слова не вернутся, чтобы укусить меня за задницу. — Ты полагаешь, что можешь выиграть, да? Ты думаешь, что должен вмешаться после того, как ударил ногой беременную женщину, оставил ее и Бена? — я отказываюсь называть мальчика его сыном. — Ты не хочешь иметь ничего общего с ним. Твоим новым родственникам со стороны жены нужна всего лишь реклама. И я скажу тебе еще раз. Вы не победите.
— Ты ни черта не знаешь.
Его гнев усиливается, и я делаю шаг назад. Не хочу ввязываться в драку с этим засранцем. По крайней мере, не здесь и не сейчас.
— Я знаю одно. Те два человека, — я указываю назад на парковку, — те, кого ты оставил на произвол судьбы — они теперь мои. И я, бл*дь, лучше умру, чем позволю твоей жалкой заднице приблизиться к ним. Ты меня слышишь?
Он проводит рукой по своим волосам и впивается в меня взглядом.
— Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело. Дентон — зверь. Он не любит проигрывать.
— Да? Ну, Монро — чертов монстр, и он не проигрывает, — я озираюсь вокруг и рад тому, что за нами никто наблюдает. — Слушай. Мы оба знаем, что ты делаешь это из-за семьи, в которую вошел после женитьбы. Но сейчас я говорю тебе: остановись. Ты действительно хочешь, чтобы в газетах мелькали заголовки о том, что у твоей жены был роман с женатым шестидесятилетним губернатором, и что она отдала ребенка на незаконное усыновление?
Его лицо бледнеет, и он делает шаг назад, потрясенный.
— Это, — он сминает бумагу в руке и шагает в мою сторону, — Дентон замял. Никто не сможет это выяснить.
— Я не был бы так в этом уверен. Думаю, тебе нужно пойти домой и немного поболтать со своей женой и тестем. Выяснить, что важнее. Как только они решат, что спасение их имени перевесит всю фигню с делами, касающимися твоего желания стать отцом, ты подпишешь сраные бумажки. И тогда ты никогда не выдохнешь имя Кортни или Бена снова.
— Черт возьми, да кто ты такой?
Я протягиваю руку, и он нерешительно берет ее. Я пожимаю ее и отвечаю:
— Сэм Монро, — его глаза слегка расширяются. — И ты думаешь, что мой отец беспощаден? Риски. Попробуй только навредить им. Бл*дь, рискни, и я обещаю, что ты огребешь новые неприятности на свою задницу так быстро, что захочешь, чтобы на моем месте оказался мой говнистый отец, с которым ты судишься за бумаги и деньги.
Он вырывает свою руку и подходит ближе.
— Ты угрожаешь мне?
— Ага, бл*дь, именно так. Хочешь испытать меня?
Мы уставились друг на друга, и он, наконец, сдается, вскидывая руки вверх.
— В любом случае, мне не нужен этот сопляк. Можешь забрать их. Да пошли вы все на хрен.
Я смотрю, пока он не заворачивает за угол, затем опираюсь ладонями о свои колени. Я имел в виду каждое слово, которое произнес. Я знал, о чем говорил, я вырос среди алчных юристов. Независимо от того, намеренно или нет, я узнал кое-какое дерьмо от моего отца. И я умею разбираться в людях, а Мэтт не что иное, как мелкий трус, пытающийся поцеловать задницу своего нового папочки.
Я могу гарантировать, что эти документы будут подписаны и доставлены к концу недели.
Я возвращаюсь к машине. Когда Кортни замечает меня, она выходит и закрывает дверь. Она бежит ко мне, все ее лицо охвачено беспокойством.
— Что случилось? Что он сказал? О, Боже, он будет пытаться отнять Бена? — я останавливаю ее быстрым поцелуем. Она чуть оступается, но я не даю ей упасть.
— Все нормально. Все в порядке. Пойдем, купим мороженое.
— Сэм. Ты не можешь просто поцеловать меня, чтобы отвлечь. Я имею право знать, что он сказал.
Бен взволнованно смотрит из окна.
— И я скажу тебе. Позже, — я улыбаюсь очень широкой улыбкой, чтобы успокоить Бена. — Но сейчас Бен напуган. Все хорошо. Мэтт ушел.
— Но…
— Нет. Никаких “но”. Мороженое. Затем, чуть позже, мы поговорим.
Я обхожу вокруг машины, и перед тем, как открываю дверь, она обращается ко мне.
— Спасибо тебе.
— Не стоит благодарности. Ты готова?
Она наклоняет голову и улыбается.
— Да, Сэм. Я готова. А ты?
Ясно, что она спрашивает о чем-то большем, чем мороженое.
Я опускаю свои руки на крышу автомобиля и наклоняюсь ближе к ней.
— Я никогда не был так готов ни к чему в своей жизни.
Глава 16
Кортни
