Я безумно нервничала, начиная с того момента, как впервые взяла Бена на руки. Я цепенела от страха, что он может заболеть в младенчестве, боялась, что он умрет во сне. Боялась, что он может навредить себе всякий раз, когда он пробовал что-то новое. Я постоянно сомневалась и продолжаю сомневаться до сих пор, во всем, что делала, беспокоилась, что травмирую его на всю жизнь. Когда он начал спрашивать о своем отце, страх перед отсутствием достатка выбрался на поверхность и заставил меня сомневаться в себе, как в матери-одиночке, еще больше.
Но когда я прочитала судебные документы и подумала, что могу потерять его, ужас поглотил мое тело. Если бы не Сэм и его отец, я не знаю, где бы находилась сейчас. Уж конечно, не сидела бы в кафе-мороженое, поедая «Голубую Луну» в четыре дня в понедельник после того, как увидела своего бывшего впервые за пять лет. Особенно после того, как он пытался подать на меня в суд за право опеки над ребенком, в то время как просто выступил в качестве донора спермы.
— Корт? — смеющийся голос Сэма вырывает меня из собственных мыслей.
— Да?
— Ты слышала, что он только что сказал? — он наклоняет голову в сторону Бена, на лице которого шоколада больше, чем во рту.
— Нет, извини, — я наклоняюсь ближе к сыну. — Что случилось, дорогой?
— Я хочу, чтобы Хлоя осталась на ночь.
Я кашляю, чтобы не задохнуться, а Сэм опускает голову, чтобы скрыть свой смех.
— О, ну. Я не знаю.
— Я могу это сделать? Девочки приходят в гости с ночевкой к маленьким мальчикам в детском саду? Это только кажется… неправильно.
— Мы поговорим об этом позже.
К счастью, Бен покладистый ребенок, поэтому пожимает плечами и продолжает есть свой рожок мороженого.
— Какие у вас планы на остаток дня? — спрашивает Сэм.
— Сегодня вечером я работаю. Мона приедет в семь.
Его глаза ожесточаются, а рука, лежащая на моем бедре, на короткое время напрягается.
— Сколько дней ты работаешь на этой неделе? — его голос приобретает сердитый тон.
— Кроме сегодняшнего вечера я работаю ночью в пятницу и субботу.
Он кивает, но не отвечает. Когда он резко встает, откидывает свой стул назад и тот врезается в пустой стол позади нас. Я вздрагиваю, а Бен останавливается, высунув свой язык наполовину, чтобы лизнуть, но быстро отказывается от еды.
— Сэм, — шепчу я.
Он хватает свой мусор.
— Я буду снаружи.
И выходит, не оглядываясь.
«Какого черта? Почему он внезапно разозлился? Клянусь, у этого мужчины больше перепадов настроения, чем у женщины с ПМС».
— Он сумасшедший? — спрашивает Бен, вытирая рот рукавом своей рубашки.
— Используй салфетку. И нет, я так не думаю, — я улыбаюсь так убедительно, как только могу, и обмакиваю салфетку в воде, чтобы вытереть шоколад с его рта. Надеюсь, что он не чувствует мое разочарование. — Тебе нужно сходить в туалет, прежде чем мы поедем домой?
— Нет.
— Ладно, бери свой мусор и пошли.
Мы встречаем Сэма снаружи, и он молча открывает нам дверцы, прежде чем отвезти домой. Бен объелся, я могу утверждать это, потому что он не разговаривает. Я откидываю голову назад на сидение и смотрю в окно. Рука Сэма дотрагивается до моей, и я нерешительно переплетаю свои пальцы с его. Я не понимаю, как в одно мгновение он может быть таким любящим и оберегающим, а в следующее — выходить из себя, как ребенок, по причине, которая мне даже не известна. Гонка за ним изнурительна. Но как бы то ни было, есть в нем что-то, ради чего стоит бороться, и мне интересно, хватит ли у меня сил для этого.
Он паркуется на подъездной дорожке позади своего грузовика. Я вытаскиваю свою ладонь из его и открываю дверцу для Бена. Мы все поднимаемся по ступенькам, и я ожидаю, что Сэм пойдет к себе. Часть меня хочет поговорить о том, что он сказал Мэтту, а другая просто жаждет, чтобы он ушел, так как я не понимаю, чем так разозлила его. Он кладет руку мне на поясницу и слегка подталкивает в сторону моей двери. После того как мы входим внутрь, Бен собирается бежать в свою комнату, но я останавливаю его.
— Что ты скажешь Сэму за мороженое?
— Спасибо, Сэм.
— В любое время, — он улыбается Бену, теперь, по-видимому, вернувшись к своему нормальному состоянию.
— Можно я теперь поиграю?
— Да.
Бен убегает наверх, и, как только он оказывается вне пределов слышимости, я поворачиваюсь и тычу пальцем в Сэма, готовая наброситься на него с кулаками за то, что он вел себя, как придурок. Но он хватает мою руку и притягивает меня к себе, потом обнимает и прижимает мою голову к своей шее.
— Прости, но я не могу смириться с мыслью, что ты работаешь в этом месте. Меня ужасно раздражают мысли о том, что эти засранцы видят тебя голой, — извиняющийся шепот смешивается с сердитым тоном, который слышен в его голосе.
Мое сердце напугано его признанием, и я бормочу:
— Я не голая.
— Нет, но мне все равно это не нравится.
Он тихо и медленно потирает мне вверх и вниз спину ладонями.
— Мне тоже, но у меня нет выбора.
Он удерживает меня пару минут, и я отступаю, внезапно осознавая, что так и не поговорила с ним о Мэтте.
— Что случилось с Мэттом?
