— Ничего. Он пытался вести себя, как обиженная задница, сказал, что ты действовала против него и шантажировала.
В моей голове тут же начинают проигрываться сценарии, но нежная рука на моем лице выдергивает меня.
— С ним покончено, он ушел побежденным, детка. Похоже, он получил документы, прежде чем поговорил с Дентоном, потому что у него не было ни малейшего понятия, что мой отец узнал о романе его жены.
— О, он просто ушел? Даже не спросил о своем сыне?
Мое сердце болит за моего маленького мальчика.
Он делает глубокий вдох и качает головой.
— Но он и не заслуживает того, чтобы дышать тем же воздухом, что и Бен. Он кусок говна, и я сказал ему, что лучше мне никогда не видеть его рядом с Беном.
Я прерываю его.
— Ты что? — рявкаю я.
Он поворачивает голову назад.
— Я сказал ему, чтобы он никогда не связывался с тобой или Беном снова.
— Кто ты такой, чтобы принимать подобное решение? — ору я. Что, если Мэтт действительно хотел узнать своего сына? Имею в виду, что я не хочу отказаться от опеки, но была бы не против того, чтобы Бен встретился с отцом. Каждый ребенок заслуживает того, чтобы знать, кто их родители. Я уверена, что это не было любезной просьбой Сэма, держу пари, что он ему угрожал.
— Ты прикалываешься надо мной, да? — спрашивает он недоверчиво.
— Послушай, — я сжимаю переносицу, — я ценю все, что ты сделал, ты даже не представляешь насколько. Чем ты пожертвовал для меня… для нас. Но ты не можешь так делать.
Он отходит и скрещивает руки на груди. Руки, которые заставляют меня чувствовать себя в безопасности, будто ничто не может коснуться меня, когда они вокруг меня.
— Не могу делать что? Заступиться за вас? Убрать этого ублюдка из вашей жизни? Потому что оттуда, где я стою, вы можете получить любую гребаную помощь, в которой нуждаетесь.
— Что это значит?
— Это значит, что тебе нужна помощь, женщина. Иисусе, — он проводит руками вниз по своему лицу, подходит ближе ко мне и опускает голову, чтобы смотреть мне в глаза, — ему не нужен Бен, — его голос понижается. — Это лишь рекламный трюк для его новой семьи. Это позволило бы ему выглядеть хорошим. Он сказал мне, что ему не нужен Бен, детка.
Я чувствую себя дурой за то, что не признала того человека, каким в действительности является Мэтт. И глупая часть меня, существующая до сих пор, помнит того доброго и щедрого человека, которым он раньше был.
— Я знаю это, но что, если в будущем…
— Нет. Мне жаль. Он — эгоистичный хер.
Не знаю, почему мне вдруг стало грустно от того, что Мэтт полностью сдался. Я не хотела его в нашей жизни, но я всегда желала, чтобы он этого хотел. И теперь, когда дело сделано, я не знаю, как к этому отношусь.
— Итак, все кончено. Просто так он никогда не захочет даже встретиться с сыном.
— Он смотрел прямо на него, Кортни. На стоянке. Помнишь?
— Да, — я прислоняюсь к стене, у меня внезапно закружилась голова.
— Он смотрел на него, но не видел. Своего собственного сына. Его не волновало то, что он стоял рядом.
Я киваю, признавая это, а он оставляет нежный поцелуй у меня на лбу, прежде чем идет к двери.
— Дай мне знать, если тебе понадобится еще что-нибудь.
Щелчок замка заставляет меня выйти из оцепенения, и я медленно иду на кухню, сажусь на стул. Я не хочу, чтобы Мэтт присутствовал в нашей жизни. Но для Бена я хочу, чтобы у него был отец — человек, который присматривает и ухаживает за ним… как Сэм. Готов ли он к такой ответственности, когда он даже не может согласиться со мной? Стать отцом. Он говорит, что хочет еще один шанс, и пока он смог доказать, что безмерно полезен. Он пытается.
«Но хочу ли я мужчину в своей жизни, который будет принимать важные решения, такие как это, за меня? За Бена? Не посоветовавшись со мной?»
— Уф, — простонала я и ударилась головой о стол.
Затем меня осенило. Я — идиотка. Боже, я такая глупая. Конечно, я хочу этого. Как давно я хотела, чтобы кто-то разделил со мной жизнь и помогал принимать решения? Не быть единственной, у кого есть ответы? Теперь у меня есть потрясающий парень, который готов попробовать, а я веду себя, как чокнутая.
Я смотрю на часы на микроволновке, но понимаю, что не располагаю достаточным количеством времени, чтобы поговорить с Сэмом, до ухода на работу. Я бегу наверх, проверяю Бена и говорю ему, что быстренько приму душ. Я хотела бы стоять под горячими струями вечно, но отбрасываю волосы, быстро намыливаюсь и бреюсь в соответствующих местах.
Выбравшись, я заглядываю в комнату Бена и нахожу его в том же положении, что и десять минут назад.
Когда я складываю чистую одежду в сумку, звонит телефон, и я бегу вниз, чтобы ответить, проклиная себя за то, что не принесла сотовый наверх.
— Привет? — отвечаю я, не глядя, кто звонит.
— Корт, — у Моны разбитый голос, и она шмыгает носом.
— Мона, у тебя дерьмовый голос. Ты в порядке?
— Только что проснулась. Я больна.
— Ой, дорогая.
— Я… — она кашляет, и я убираю телефон от уха, как будто микробы могут пройти сквозь него волшебным образом, — не могу присмотреть за Беном. Мне жаль.
Чёрт.
Я даже не подумала об этом раньше.
— Все в порядке. Просто поправляйся.
— Окей.
