Она уже второй день находилась постоянно рядом с ним. Почти все это время Карим был под снотворным. Доктор прописал ему полный покой, и только так его можно было обеспечить человеку, даже в день своего ранения пытавшемуся встать с кровати и пойти к своим бойцам… Влада несколько раз кормила его с ложки. Он молчал, смотря на нее любопытным, смеющимся взглядом. На третий день у него почему– то поднялся сильный жар. Девушку смутили его чрезмерно раскрасневшиеся щеки, она прикоснулась к его лбу и поняла, что температура очень высокая. Быстро позвала доктора через Марию Павловну. Пришел знакомый с полевого госпиталя девушке мужчина в очках, который вколол Кариму жаропонижающее и сказал, что волноваться теперь не стоит– температура повышаться не будет, но то, что она есть, мол, хорошо. Организм борется с воспалением. К вечеру Карим стал сильно потеть и бредить. Влада не могла разобрать ее нечленораздельные фразы, но пару раз ей показалось, что он называет ее имя. Почему– то ей было это приятно, но в то же время, немного испугало. Наутро ситуация стала немного лучше. Он, наконец, пришел в себя. Температура больше не поднималась.
В такой непрерывной чехарде борьбы с воспалением прошли несколько дней. Влада была измотана, но в то же время, впервые с момента попадания сюда чувствовала себя не так паршиво– любое дело отвлекает человека от нехороших мыслей… Настало время в очередной раз менять повязку– доктор делал это уже три раза за последние три дня с того момента, как она его ранила… Девушка знала, что обычно это происходит по утрам, поэтому не спешила в соседнюю комнату… Когда с Каримом был врач, можно было отдохнуть, уединившись у себя. Она открыла было выкраденную вчера у Карима в шкафу книгу Джибрана, пытаясь придаться очередным воспоминаниям о своем недолгом дамасском счастье, как вдруг к ней кто– то постучал. Она ответила на стук, дверь отворилась. На пороге стоял знакомый ей доктор – как он представился в первый день, Адель. Он чувствовал себя явно неловко, переступая с ноги на ногу у порога Влады. Вообще, его интеллигентный вид плохо сочетался с окружающей милитаризованной атмосферой…
– Простите, что беспокою, – начал было он.
– Нет, нет, что Вы…– ответила Влада, указав ему на кресло,– присаживайтесь.
– Нет, спасибо… Я собственно по такому делу… Сейид Карим (араб.– господин Карим) просит, чтобы Вы поменяли ему сегодня повязку… Уж не знаю, что за такое решение, но он очень просит…
Влада недоумевающе пожала плечами… Она не занималась такими вещами раньше, хотя и знала об этом многое в теории– в интернате у них был курс медицинской подготовки и оказания первой помощи.
– Может, мне стоит Вам что– то объяснить…Ну, как это делается… Нашатырь дать… Многие женщины падают в обморок от вида крови, даже запекшейся… В прошлый раз, там, в госпитале, и Вы упали…
– Нет, нет… Все нормально.. Я знаю, как это делается, не волнуйтесь…
– Там все нужное уже лежит… Если что, позовите меня, я буду рядом… Ну, если нужна будет помощь…
– Хорошо, непременно,– ответила Влада..
Доктор было встал, чтобы уйти, но потом, совершив пару немного несуразных телодвижений, говорящих о его внутренних сомнениях, проговорил:
– Та девочка, которую Вы видели в госпитале… Ну, та, у которой оторвало ноги… Она моя племянница… Дочь моей сестры… Ее муж две недели назад скончался от перекрестного огня… Он не воевал… Был владельцем местного магазина сладостей… Хала, девочку зовут Хала,– обрывочно говорил он, подбирая слова,– она спрашивает меня, когда ее ноги снова отрастут и она сможет побегать с друзьями… Я не знаю, что ей отвечать…
Он упорно смотрел в пол, а Влада с трудом сглотнула подступивший к горлу ком…
– Зачем Вы это рассказываете мне?– тихо спросила она его…
– А…Да, знаете… Трудно в окружении этих военных людей делиться с кем– то душевной болью…тут принято ее подавлять… Мне показалось, что Вы поймете… Извините– , он, было хотел уже, выйти, но Влада окликнула его.
– Доктор Адель… Можно, если меня отпустят, я приду ее навестить? Либо попрошу что– тот сделать для нее…
Он поднял на нее удивленные глаза…– Да, конечно…
– Что Вы думаете обо всем этом?– спросила его девушка…– Об этой войне…
– Война есть война… Кровь, убийства, мясо…Тысячи искалеченных жизней и тел… У нее всегда одно лицо, хоть и много обликов…
– Как Вы живете с болью всех этих людей… Я провела в том месте всего десять минут, и никогда этого не забуду…– она тяжело вздохнула. В первый раз она говорила о своих чувствах по поводу увиденного…
