Влада больше не хотела слушать Марию Павловну. Все, что ей хотелось– остаться одной и просто по– детски расплакаться… Нет, это было не из– за Карима…. Упаси Бог, она ненавидела его, презирала и совершенно ничего к нему не испытывала… Больно было от того, что всех кто– то любил.... А ее? Она вырвала слова признания любви из Васеля, но это только разделило их, воздвигло между ними огромный барьер… Он бросил ее, не пришел на помощь, просто оставил– и все…Она вообще никому не нужна… Она никто…
– Ладно, пойду я… Что говорить, сама все увидишь… Наиграется и отпустит тебя,– махнула в своей привычной манере рукой на девушку Мария Павловна и вышла из комнаты…
Отпустит… Отпустит, поимев ее в прямом и переносном смысле слова… Воспользовавшись, испив до дна…Ей было больно за себя, за свою жизнь… Девушка даже не ожидала, что может быть еще хуже… Мысль о том, что он опять придет к ней и начнет домогаться…Не потому, что ему так уж хочется, потому что надо себя как– то развлекать… Она не могла допустить этого теперь… Только не теперь, узнав все эти подробности…
Влада в панике встала с кровати и начала метаться по комнате, как вдруг ее взгляд упал на поднос…Неужели они настолько почувствовали ее слабость? Неужели они настолько уверены в ней? Девушка подошла к столу и вытащила воткнутый в один из апельсинов маленький перочинный ножик… Он не тронет ее сегодня… А если попытается, то не тронет больше никого и никогда…
***
Карим пришел к ней уже тогда, когда на улице была кромешная темнота… Влада уже было надеялась, что он не почтит ее своим присутствием, но ошиблась… За это время в ее голову лезли тысячи мыслей… Злость и уверенность сменились страхом и слабостью… Она боялась, что духу не хватит… Увидев его… Обнаженного до пояса, как всегда наглого и надменного, с острым взглядом, прикованным к ее скрюченному телу на кровати, уверенность в ней снова спряталась за лихорадочным биением сердца…
– Никак не мог оставить дела,– проговорил он чувственно, будто бы они были нежными любовниками и друзьями…– Но не думать о тебе тоже не мог… Как дела? Голова не кружится?
– Кружится,– огрызнулась Влада, отвернувшись от него.
– Что ж, будет кружиться еще сильнее после моих ласковых объятий…
Девушка почувствовала, как кровать рядом с ней прогибается. Еще мгновение, и горячее дыхание било ей в затылок…
– Перестань вести себя по– детски,– заговорил он ей на ухо, протягивая руки к ее телу,– что за цирк, Влада? Зачем ты вырядилась в эти уродливые большие джинсы и серый свитер? Будто это остановит меня… Все честно… У нас был уговор. Ты его нарушила. Теперь должна заплатить… Давай поиграем…
Девушка резко отпрянула от Карима к изголовью кровати, бросив на него кусающийся враждебный взгляд…
– А кто заплатит мне за все то унижение, на которое ты меня обрек?!– закричала она ему в лицо.
– Опять ты за свое,– закатил он с деланной усталостью глаза,– мы же говорили об этом. Перестань вилять… Это все равно не поможет тебе… Пора бы уже повзрослеть… Сними это дурацкий свитер,– протянул он к ней руку, – хочу прикоснуться к твоей нежной коже.
Его губы обожгли ее рот своим теплом. Влада почувствовала исходящий жар от его тела. Карим глубоко втянул воздух. Он был слишком близко… Настолько близко, что договориться и пойти на попятную было уже нельзя… Влада резко выдохнула, собирая всю волю в кулак, молниеносно засунула руку под подушку, достала перочинный нож и не давая себе шанса промедлить и секунды, закрыла глаза и со всей силы вонзила его в Карима.
Раздался сдавленный стон. Он не кричал. Две, три секунды… Она не могла открыть глаза, подавляя свой страх и откуда– то проснувшуюся жалость… Она убила человека? Она убила человека! Пересилив свои эмоции и не чувствуя своих рук, она заставила себя посмотреть на него. Железно высеченный торс Карима напрягся, проступили все натренированные мышцы его живота… На левом боку из небольшого, но глубокого пореза быстро сочилась кровь, которая уже капала на белую простынь через крепко прижатые к этому месту пальцы его левой руки. Он тихо стонал, но держал себя в руках, в то же время не совсем понимая, что случилось… Он оперся на правую руку, согнутую в локте и всем своим напряженным видом показывал, что борется с этой внезапно ударившей по нему болью… Девушка охнула и прижала руки к своему рту. Какой– то беспощадной, сметающей все на своем пути волной на нее накатило сожаление и боль. Голова горела…
– Прости, боже мой,– кричала она, вытаскивая из– под себя простынь и прижимая к его окровавленному боку.
Сквозь перетерпливаемую боль он посмотрел на нее и почему– то улыбнулся.
Влада молниеносно соскочила с кровати и, не думая о последствиях, начала что есть мочи тарабанить в дверь, зовя на помощь…
Буквально через секунду к комнате подбежали несколько человек, не понимая, что делать… Может, это Карим развлекается, не нужно реагировать… Или что– то случилось. Влада орала что есть мочи, откройте дверь! Спасите его! Спасите!
– Карим!– раздался за дверью призыв мужского голоса.
– Я тут, заходите,– сказал он, напрягая свои последние силы.
