– Я доктор… Мое призвание– лечить людей… Смешно, конечно, но если говорить честно, сейчас я их не лечу… Я пытаюсь их заштопать, склеить разбитые чаши… Лечение предполагает выздоровление… У них выздоровления уже не будет никогда… Когда я отрезаю ногу или руку, зная, что в противном случае человек умрет, можно ли это назвать лечением? –он замолчал, напряженно нахмурившись,– Я давал клятву Гиппократа… Для меня нет сторон в конфликте, когда надо помочь людям… Если в госпиталь попадет правительственный солдат, я помогу ему… Знаю, так думают далеко не все в нашей стране… Но это нормально на войне… Впрочем, это неважно. Мне в любом случае не представится возможности помочь солдату правительственной стороны, потому что они,– он показал рукой на дверь Карима,– его до этого убьют или запытают… Здесь нет невинных Агнцов…
– Мне жаль, что все так…– искренне призналась Влада мужчине…
– Я слышал, что Вы журналистка… Российская журналистка… Пожалуйста, если выберетесь отсюда, напишите обо всем этом… Люди должны больше думать о том, что страдает простое население с обеих сторон… И наше, и их… А мы все время думаем только о том, кто выиграет…тут уже никто не выиграет, тут все проигравшие… – С этими словами он вышел из комнаты, оставив Владу один на один с очередной порцией грустных мыслей…
***
Девушка почти бесшумно зашла в комнату к Кариму. Он все еще спал, что существенно обрадовало ее. Может, она сможет сменить эту чертову повязку, пока он не будет пронзать ее своими горячими глазами…
Грудь Карима была оголена. Она ритмично вздымалась в такт биения его сердца и мерного дыхания. Идеальное, словно вырезанное лицо. Спокойное и расслабленное. Таким его можно было увидеть редко… Он казался величественным и взрослым в этом виде, не было читаемой в его мимике и взгляде юношеской простоты…
Невольно девушка протянула руку и дотронулась до его груди. Такой сильной и натренированной, словно она была из металла. Она слышала, как доктор говорил, что рана оказалась несмертельной из– за его каменных мышц– они помешали ножу прорезать его глубоко и привести к опаснейшему внутреннему кровотечению. Пальцы Влады, почти не притрагиваясь к его коже, провели линию вниз, до пупка, она коснулась покрасневшей, еще пока воспаленной коже у края его повязки. Его грудь была почти не волосатой для сирийца…
– Нравится?– раздался тихий голос, глаза его все еще были закрыты.
Девушка резко отскочила. Карим улыбнулся.
– Я уже как– то задавал тебе тот же вопрос, но ты предпочла тогда на него не отвечать….
Опять этот горячий взгляд.
– Нравится,– с вызовом ответила девушка, – моя работа нравится…
Зачем она это добавила? Дура… Опять нарывалась… Удивительно, но она не хотела в душе снова ссориться с ним… Просто этот доминантный тон, вечное желание загнать ее в тупик… Смущение от того, что ее словно поймали с поличным…
Он криво улыбнулся.
– Рассмотри свою работу лучше, сними эту повязку…
Девушка аккуратно начала отдирать клейкий лейкопластырь от его тела. По своему опыту знала, что это очень болезненно… Сама не понимая, почему, она начала дуть на рану по мере того, как пластырь нехотя отходил от кожи… Так делала одна из самых любимых ею воспитателей, когда мазала девочкам разодранные на прогулке коленки… Так делал Васель, когда снимал повязку с ее татуировки…
Наконец, болезненный процесс завершился. Девушка сложила губы в узкую ленту и тяжело вздохнула, увидев спекшуюся сгустками кровь вокруг довольно широкого пореза… Она даже не думала, что он окажется таким большим. К тому же кожа вокруг все еще была немного воспалена… Влада намочила кусок бинта в заранее приготовленной доктором марганцовке и аккуратно приложила к воспалению.
– Ну и? Как тебе твоя работа?– спросил ее Карим, следящий за каждым ее движением.
Влада молчала, совершенно потерявшись… Сожаление переполняло ее…Ей было жаль этого сильного мужчину, лежащего перед ней, совершенно открытого и уязвимого, но все такого же грозного…
– Мне жаль…– тихо ответила она,– правда, жаль…
Слезы непроизвольно стали скользить по ее щекам.
Карим резко оттолкнул миску с марганцовкой так, что она громко упала на пол и разлилась кривой розовой лужей по мраморному полу. Все происходило молниеносно. Он быстро притянул ее к себе и жарко поцеловал…
Ему все еще было больно двигаться– лицо его, как смогла уловить Влада за те несколько секунд, когда все это происходило, помимо отпечатка желания исказила гримаса боли… Он целовал ее жадно, поглощая, настойчиво открывая для себя мягкость ее губ и теплоту рта… Его язык вопреки ее желанию приоткрыл неуверенную преграду зубов и активно исследовал рот, а руки хаотично скользили по ее спине… Они лишь громко, тяжело дышали… Ни слова из ее или его уст.. Это продолжалось с минуту, пока его дыхание стало еще более тяжелым и частым, а рука не устремилась под длинную юбку девушки…
– Нет,– шептала она, почти неуверенно,– не надо, прошу…
Но как– то в этот раз у нее выходило это менее убедительно…
