В конце концов, некоторое время еще оставалось. Он успеет поговорить с Вайсс до того, как Синдер начнет действовать... а уже затем приступит к тому, что от него требовалось.
Жон отправился в путь, оставляя позади стену, которая не позволила ему упасть, Янг, раскрывшую ему глаза, и Нептуна, которого по ошибке едва не скинул с балкона. Но никто из них не рвал его душу на части так, как делала это та, кто ждала его впереди.
Почему всё всегда должно было оказаться настолько сложным и запутанным?
* * *
Она должна была разозлиться.
Подобная мысль за сегодняшний вечер приходила ей в голову уже множество раз. Но несмотря на отчаянное желание как следует разгневаться, ничего так и не получилось. Вместо этого Вайсс ощущала лишь пустоту и усталость.
Возможно, еще и некоторый стыд, поскольку огромное количество людей видело ее стоявшей в одиночестве у входа в зал. Некоторые из них спрашивали о том, ждала ли она кого-нибудь, и Вайсс им отвечала. Как теперь выяснилось, это были лишь ее собственные фантазии.
Она закрыла глаза, припоминая охватившее ее раздражение от того, что время текло, а Жон так и не приходил.
"Как это на него похоже", — подумала тогда Вайсс. — "Обязательно наступлю ему на ноги в качестве наказания".
Когда пятнадцать минут спустя она так и продолжала стоять одна в своем великолепном платье, то начала убеждать себя в том, что Жон затеял какую-то глупую игру. Что он придет вот прямо сейчас, почешет в затылке и придумает очередное безумное оправдание вроде того, что просто проспал.
Сколько времени прошло, прежде чем ее предвкушение и восторг поблекли? Как быстро первые сомнения переросли в твердую уверенность? Сколько людей посмеялось над ней после того, как и до нее дошла вся правда?
Да, Вайсс должна была чувствовать себя униженной... но ощущала лишь пустоту. Жалость к себе оказалась для нее куда важнее мнения каких-то там посторонних людей.
Ее взгляд не отрывался от выложенного плиткой пола. Не поднялся он и после того, как в поле ее зрения показалась белая обувь, а затем прозвучало ее имя.
— Не откажешься со мной потанцевать? — спросил Жон Арк.
Сердце билось у нее в груди... и больше сказать что-либо об этом Вайсс не могла. Оно вовсе не ускорилось и не замедлилось, не дернулось и не пропустило удар при его появлении.
Вайсс пожала плечами.
Она и сама не понимала, чего именно желала, но видеть его ей сейчас хотелось, пожалуй, меньше всего.
Мелькнула мысль пойти в комнату их команды и забраться под одеяло... Но ведь спрятаться там от Жона ей всё равно не удастся, верно?
К тому же Вайсс не могла позволить себе сбежать, потому что Шни так не поступали... Шни встречали проблемы лицом к лицу, но сейчас она хотела побыть всего лишь Вайсс и прятаться под одеялом.
Разумеется, никакого выбора у нее не имелось.
К тому же Жон решил избавить ее от подобной роскоши, взяв руки Вайсс затянутыми в перчатки ладонями и заставив ее сердце дрогнуть от осознания того, как замечательно сочетался цвет их нарядов.
Военная форма придавала Жону лихой вид, добавляя какое-то неповторимое очарование. Вайсс понятия не имела, стало бы ей хоть капельку легче, если бы он выглядел отвратительно, но его нынешнее обличие определенно причиняло ей боль. И особенно то, что из-за прекрасно сочетавшихся нарядов они смотрелись со стороны идеальной парой.
Как раз парой Вайсс с Жоном совсем не являлись.
Она позволила ему повести ее на танцпол, снова опустив взгляд.
Жон обнял ее за талию, а Вайсс расположила ладонь на его левом плече, теперь глядя на его грудь.
Напротив сердца Жона висела в петлице серебристая снежинка Шни, что было довольно иронично... И очень больно.
— Ты прекрасна, — прошептал он.
Ее сердце снова дрогнуло.
Именно эти слова Вайсс желала услышать в момент его появления. Именно их она ожидала, потому что потратила на подготовку к танцам очень много сил. Новое платье оказалось куда более роскошным, чем то, которое Вайсс планировала надеть изначально. Косметика, прическа... ей пришлось отбросить в сторону любое смущение и попросить помощи у Винтер.
Но сейчас столь желанные слова приносили только боль, потому что безнадежно опоздали.
— Перестань, — прошептала Вайсс, когда Жон стал двигаться в такт музыке, вовлекая ее в танец.
— Я говорю чистую правду, — отозвался тот. — Никогда раньше не видел тебя настолько красивой. Ты выглядишь старше, величественно и совершенно сногсши-...
— Пожалуйста, хватит, — попросила Вайсс.
Его слова заставили ее прижаться к нему и уткнуться лицом в грудь. Но нет, она вовсе не плакала, как бы ей сейчас ни хотелось разрыдаться. Ее мучили боль, страх и тошнота.
— Пожалуйста... — прошептала Вайсс. — Не нужно ничего подслащивать. Я не выдержу этой неторопливой осторожности. Просто... скажи прямо, умоляю.
Жон пару секунд молчал, а затем вздохнул и кивнул.
— Я вовсе не хотел заставлять тебя думать, будто намеревался пригласить на танцы. Я... я вообще не собирался никого приглашать.
