Когда его слова отзвучали, они так и продолжили танцевать. Жон не пытался каким-либо способом выведать ее мысли, не расспрашивал Вайсс о том, как та себя чувствовала, и она была ему за это очень благодарна.
Его слова... они приносили ей боль. Но по-другому и быть не могло, а Вайсс хватало ума понять, что именно означало отсутствие кавалера на свидании, чтобы не тешить себя иллюзиями. Еще она не испытывала той злости, которую ожидала, и не стала рыдать, как того опасалась.
Вместо этого Вайсс ощущала себя слабой и уязвимой. Слова Жона лишь подтвердили то, что ей уже было известно, но несмотря на это, какая-то глупая и наивная часть ее сознания шептала, что причина его поступка могла крыться в чем-то ином. Что Жона кто-то отвлек, или он просто заблудился в коридорах... Что для нее еще не всё было потеряно.
— Спасибо, — прошептала Вайсс. — За то, что был со мной честен.
Его руки покрепче обняли ее и притянули поближе к нему.
Жон считал, что она собиралась убежать? Впрочем, это было не так уж и далеко от истины, поскольку Вайсс и сама не понимала, что ей теперь следовало делать.
Она позволила ему вести себя в танце, спрятав лицо у него на груди и стараясь не смотреть ни на Жона, ни на окружавших их людей.
— Прости, — сказал он. — Прости меня, что заставил тебя подумать о том, что совсем не имел в виду. И за опоздание тоже. Если бы я понимал, что ты меня ждешь, то всё равно бы пришел и составил тебе пару.
— Это мне нужно извиниться... Если ты не испытываешь ко мне совсем никаких чувств, то лучше уж пусть будет так, как есть сейчас. Мне бы не хотелось тешить себя иллюзиями.
По крайней мере, Вайсс так думала... Но ее чувства и желания в данный момент представляли собой невероятно запутанный клубок.
Мысль о том, что Жон извинится перед ней и подарит единственный счастливый вечер... она казалась очень соблазнительной, но мало что могла поменять. Боль от этого никуда не исчезнет, а всего лишь вернется к ней немного позже. Лучше уж было разобраться со всем прямо сейчас, пока они оба еще могли говорить открыто.
— Вайсс, ты... Ты действительно испытываешь ко мне какие-то чувства?
Недоверие в голосе Жона, когда он об этом спрашивал, заставляло ее захотеть то ли рассмеяться, то ли расплакаться, а может быть, и то, и другое одновременно. Она в очередной раз уткнулась лицом ему в грудь, а лежавшая на его плече рука впилась ногтями в не такую уж и толстую ткань.
— Не знаю. Это... Ничего подобного ни к какому другому человеку я не испытывала, так что мне не с чем сравнивать. Думаю, что-то все-таки есть...
— Понимаю, — с какой-то странной интонацией ответил ей Жон, а затем вздохнул.
Вайсс закрыла глаза и решила всё же спросить. Без риска ведь была невозможна прибыль, правильно? Такие правила действовали в бизнесе, и оказалось очень жаль, что насчет личных отношений подобных уроков ей так никто и не преподал.
— А что насчет тебя? — поинтересовалась Вайсс. — Ты... Тебе не кажется, что хоть что-то у нас может получиться? Я знаю, что всё произошло из-за недопонимания, и никуда приглашать меня ты не собирался... Но может быть, нам стоит все-таки попробовать? Просто посмотреть, что из этого выйдет?
Она сделала глубокий вдох, а затем прямо спросила:
— Ты способен представить нас... ну, вдвоем?
Вайсс сомневалась, что Жон ответит ей согласием. Если бы он чувствовал к ней хоть что-нибудь, то проявлял бы возбуждение и энтузиазм. Она знала, что получит отказ, но...
— Не думаю, что из этого выйдет что-нибудь хорошее, Вайсс.
Но боль всё равно превысила все ее ожидания.
— Ох, — выдохнула она, желая сказать что-нибудь другое, но не в силах это сделать из-за появившегося в горле комка. — Ох...
Ее тело начало дрожать.
— И вовсе не по той причине, о которой ты наверняка подумала, — добавил Жон, аккуратно взяв ее за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза.
Они в первый раз за весь сегодняшний вечер встретились взглядом, и у Вайсс из-за этого перехватило дыхание.
Жон вовсе не казался ей сейчас чересчур красивым — по крайней мере, он не слишком-то и сильно отличался от обычного себя. Были отчетливо видны терзавшее его беспокойство и порожденная этим рассеянность, но Вайсс поразило совсем другое.
Жон испытывал к ней какие-то чувства, но что-то их сдерживало. И у нее не возникало никаких сомнений в том, что вся эта ситуация доставляла ему ничуть не меньшую боль, чем ей самой.
— Причина кроется вовсе не в тебе, — продолжил он. — Ты прекрасна, Вайсс, и я имею в виду не только внешнюю красоту. В тебе горит огонь, заставляющий других устыдится собственной пустоты, а характер позволяет двум девушкам твоего возраста называть тебя мамой. Ты потрясающая... и не влюбиться в тебя просто невозможно. Любой другой парень так и сделает, если ты ему позволишь.
Любой другой? Но почему не Жон?
Вайсс попыталась сказать хоть что-нибудь, но так и не сумела произнести ни единого слова.
— Я совсем не тот, кто тебе нужен, — покачал он головой. — Посмотри на меня, Вайсс... Я сплю со всеми подряд и терплю неудачи во всем, за что только берусь. Я тяну тебя на самое дно.
