Ну а так: прозрачный лифт, с выходом во внутренний двор здания, передовые технологии со сканированием сетчатки глаза, инновационные решения дизайна, интеллектуальное освещение. Глянцевая плитка, космическая подсветка и тут же неожиданно тяжёлый классицизм с деревом, угрюмыми цветами и мягкой мебелью — приёмная.
Только здесь меня покинул конвой.
Приёмная большая, с панорамными окнами на соседнее здание, но с улицы стёкла зеркальные, и у соседей тоже, так что безопасно. Напротив окон диваны, между ними столик. Сидели и тихо беседовали мужчины. Здесь строжайший дресс-код, не было ни одного сотрудника без пиджака. Молоденькая секретарша в короткой юбке, тоже в пиджачке, личико идеальной красоты, бегала с кофе туда-сюда. Её стол маленький недалеко от диванов.
А вот у дверей в кабинет начальства восседал настоящий секретарь — мужчина. Его стол брутальный, похожий на стойку регистрации в средневековом европейском замке, переделанным в отель. Потемневший, покрытый красным лаком: мощный и фундаментальный. Мужичка в очках почти не видно. Думаю, ненамного меня младше.
— Миронова, — сказала ему.
Секретарь поднял на меня взгляд, внимательных карих глаз.
— Проходите, вас ждут, — безэмоционально, на фоновом шуме офиса, ответил он.
Я замешкалась на секунду, и секретарь указал на дверь, расцветкой под его стол, такая же глобальная и средневековая, похожая на ворота в замок.
Мой офис — моя крепость.
Я постучала для приличия, вошла. Но оказалось, что дверь была только первая, пришлось постучать во вторую. Не услышала, что мне ответили, поэтому смело вступила на территорию босса.
Отпад! Театр отдыхает, потому что это частная собственность, и кто-то подбирал с большой тщательностью мебель и предметы.
Симметрия и гармония. Серые стены, коричневая мебель.
В кабинете высокие потолки с лепниной, переходящей в капители колонн, располагающихся по периметру. Золотые пилястры придавали помещению монументальный вид. Мебель с прямыми и четкими линиями, украшена резьбой и шлифованной отделкой. От люстры, свисающей с потолка, блики плясали на полированных створках шкафов. Над его креслом висела картина, с изображением моря и, похоже, белых домов Греции. И как декоративный элемент, у шкафа стояла деревянная лестница, чтобы забираться повыше. Вряд ли босс это делал, а вот девушка в короткой юбке запросто.
Высокие окна с тяжёлыми шторами из дорогих тканей, тоже оттенков серого. Стоял приятный запах кофе и летали тонкие нотки миндаля.
Очень сложно не обалдеть от роскоши и как-то сдержать эмоции.
А я тут: Выхино-Жулебино, висящей немного костюм, из коллекции пятилетней давности.
Постояла у входа, с трудом выровняла дыхание. Осталось только уставиться в наборный паркет.
— Миронова, — я всё же это произнесла и решила рассмотреть босса.
Хозяин кабинета такой же возвышенный, важный, не лишённый изящества, потому что высокий и стройный. Именно так нам представляют больших боссов мужские журналы. Но я такого впервые встречала. Обычно богатые мужчины не привлекательны, не имеют таких фигур и таких классических черт лица.
А он классический, как весь его кабинет. С аристократичным римским профилем и приятными губами в серебристой бородке. Волосы светло-русые, почти полностью поглотила седина, но как-то так гармонично, что эстетика общего вида ни в коем случае не нарушена. Белоснежная рубашка, чёрно-серый костюм, серый галстук в еле заметную полоску.
Его стол усыпан документами, он время от времени смотрел в монитор своего компьютера. А я ждала, наслаждаясь всей этой картиной, которая предстала передо мной. Захотелось достать телефон и сфотографировать.
Вот это мужчина!
Такие, видимо, только в офисах на Тверской водятся, ну уж точно не там, где живу я или мой брат Мишка.
— Присаживайтесь.
Это с ним я разговаривала по телефону. Его голос бархатистый с хрипотцой.
Я видела богатых, интересных мужчин. Но таких импозантных никогда в жизни. Возможно, девушка сидит в приёмной для отвода глаз.
От этой мысли я даже разочаровалась, моё самообладание вернулось. И я спокойно прошла к кожаному креслу, села напротив стола босса, выпрямив спину. Посмотрела на мужчину, каких-то потаённых девичьих мечт. Ну, и женских. Я выросла, а вот о таком мечтать не переставала. Жалко, если не традиционный. Такие обычно женаты, а этот без кольца.
Откуда у Мишки такие знакомства?
Мужчина представляться не собирался.
Поднял взгляд, и у меня сердце перестало стучаться — он показался мне знакомым, но вспомнить я его не смогла. Глаза голубые, прямо нереальные, как небо на картине за его спиной.
И сколько же ему лет?
Либо шестьдесят, и он очень тщательно за собой ухаживал. Либо пятьдесят, и он ни в чём себе не отказывал, в выпивке особенно.
Мог он бухать с Мишкой?
Что-то напечатал очень быстро длинными пальцами и выдал мне:
— Миронова Светлана Романовна, в одном месте проработала двенадцать лет. Но на разных должностях. Завхоз… Очень впечатляет.
Сколько холода в голосе, льда во взгляде и мрамора белого в строгом лице!
То есть вытащил обо мне какую-то информацию. А я тут дурочка со своей трудовой книжкой.
