Он улыбнулся потрясающей ровной, белозубой улыбкой. Его морщины на лице расположились красивой завораживающей россыпью. Это вставные зубы потому, что у этого черта уже в семнадцать трёх передних не было.
Босс вальяжно развалился на своём стуле, посмеиваясь, набрал с лёгкостью номер на своём телефоне.
— Я жду, — сказал кому-то в трубку и тут же отключил звонок. — Серьёзно? Вспомнила?
— Это ты, гад, уронил меня на линейке первого сентября! — я теперь возмущалась. Накренившись над столиком, бесстрашно смотрела в его жутковатые глазища. — Мой первый класс! Ты испортил мне всю жизнь, надо мной потом смеялись, и вспоминали эту историю. Всегда! Всегда вспоминают именно это.
— На самом деле, пупсик в фартуке, ты была жирная.
— Что?! Жирная?! Ты — беззубая шняга со сломанным носом! Если бы твой брат не спонсировал школу, тебе бы ребёнка не доверили! Это был опрометчивый поступок, со стороны директора. У тебя, наверное, руки после похмелюги тряслись.
Он неожиданно перестал улыбаться, глаза спрятались в тени насупленных бровей. Ярослав сделал вдох, чтобы что-то сказать, но в этот момент постучали в дверь. Вошёл высокий, худющий мужчина в очках-хамелеонах, коричневым цветом стёкол подходящих к его лохматым волосам.
— Ярослав Васильевич, — он подал боссу папку. — Как просили, кабальный договор для секретаря.
— Обязана по договору покраситься? — поинтересовался босс, листая договор.
— Такого пункта нет, но мы можем ссылаться на пункт восемь–девять–два, где сказано, что внешний вид определяет начальство.
Я нервно рассмеялась. Юрист чуть ли не поклонился и ушёл.
— Подписывай, — Ярик кинул договор на стол и достал из внутреннего кармана пиджака золотое перо. «ЯВБ» было выгравировано на ручке.
— Нет.
— Ты не выйдешь отсюда. Ни сегодня, ни завтра. Без воды и еды сколько просидишь? Или это произойдёт раньше, когда в туалет захочется? Подписывай.
— Зачем?! — ошарашенная угрозами, уставилась на него. — Ярослав, я позвоню Мишке, скажу спасибо. Совру что ты помог.
— Не надо врать, я помогу, — коварно, по-хищнически усмехнулся босс.
— Тридцать три года прошло, ты мстишь мне что ли? — я пыталась найти ответы на свои вопросы, ведь происходящее не имело объяснения. Настолько нереальная история. — Стоп. Не может быть. Это из-за квартиры на Замоскворечье? Чем занимается ваша фирма?
— Глупая, — невозмутимо ответил Ярик. — Квартиру сыну отдай. И за что мне тебе мстить?
— За то, что припечатала колокольчиком и две недели ты ходил с фингалом. Я не знаю богатых мужчин, может у вас обострённое чувство справедливости и жажда мести всем и вся.
— Светлана в фартучке, запомни, — он опять усмехнулся, поглощая меня своим взглядом. — Я не уронил тебя, я поскользнулся. И постарался упасть так, что ты оказалась сверху меня: целая и невредимая. То, что ты ревела и била меня колокольчиком, я уже почти забыл.
— Зачем я тебе? — совсем тихо прошептала я.
Комната со звукоизоляцией наполнилась звенящей тишиной. Мужчина не моргал, не издавал звуков, давил каким-то невообразимым образом. Так смотрел, что казался мне зверем, который сейчас сделает бросок.
— Хороший урок, — заныла я. — Мне просто стало интересно, что там с другой стороны золотой карточки с перфорацией. Дай мне уйти, я никогда не вернусь.
Неправильно? Не это он имел в виду. Никакой урок он мне не преподавал, ему всё равно, что я позвонила. Мишке обещал? Да, ладно! Фигня!
Что тогда? Если не квартира, я больше и не видела вариантов, зачем я нужна.
— Подписывай, — сказал ещё раз.
— Кабальный договор секретаря? Зачем тебе рыжая потная женщина из народа? — еле слышно шептала я. — У тебя девушка двадцать лет с хвостиком, в юбке по самое не балуй.
— Это дочь кого-то там, я не могу её в кабинет вызвать, чтобы расслабиться.
— Со мной тоже тяжело будет, я тебя уже предупредила, — подтянула к себе договор и начала его изучать. — Так что прежде, чем меня к себе в кабинет вызвать, подумай.
Идиотизм какой-то. Нелепая ситуация. А если честно, просто невозможная.
И в этой фантасмагории я изучала нечто жуткое, похожее на добровольное рабство — трудовой договор.
— Что значит «без выходных и регламента рабочего графика»? Договор не может быть превыше федеральных законов, так что это всё пустышка, и оспаривается очень просто.
— Обычно никто до суда не доходит, с желанием оспорить, — хрипло, уравновешенно ответил Ярослав, свысока меня изучая.
Я подняла на него внимательный взгляд.
Не боятся. Здесь главное не боятся ничего. В конце концов я правду сказала, и весь их договор полная ерунда, если дойти до суда… Если.
Потом я увидела оплату труда. Да. Что реально? Хотя, если двадцать четыре часа в сутки быть с боссом, и предоставлять «услуги разного характера», то конечно, можно ещё и на квартиру заработать.
А мне сорок лет. Ладно, было бы двадцать шесть.
То есть на эту должность миллион соискательниц, а мне так подфартило! Ведь именно так он думает, что занимается благотворительностью.
