А он упивался моей реакцией, ужасными ярко-голубыми глазами впившись в моё лицо.
— Ну, что же, — ошарашенно прошептала я. — Вы мне не подходите.
Поднялась с кресла и наконец-то увидела одну положительную, живую, человеческую эмоцию на его лице. Он искренне удивился.
— Не подхожу? Ты даже голым меня не видела, а сделала такие выводы, — без улыбки или даже намёка на неё спокойно сказал большой босс.
— У вас там девушка в короткой юбочке, на ней оттягивайтесь. Всего хорошего!
Я, пытаясь сделать вдох и, на деревенеющих от напряжения ногах, вышла из кабинета. Не глядя ни на кого, судорожно расстёгивала верхние пуговицы блузки. Сердце в груди бешено колотилось, изумлённая ухмылка никак не сходила с моего лица.
Это женская интуиция. Я же прекрасно всё понимала: нельзя лезть в такие места. Каждый сверчок знай свой шесток.
— Светлана Романовна. — С двух сторон подошли два здоровых охранника. — Просим пройти с нами.
Комната для допроса что ли? И мороз по коже от помещения без окон. Зеркало. Мать их, как в самых страшных фильмах с дознанием. Ничего нет, только стол с двумя стульями и диванчик в стороне.
В каком офисе есть такое помещение?! Для чего?!
Господи, куда я попала?! Каблуками в пол упёрлась, меня в спину упорно толкали, заводили внутрь помещения. Я выкрутилась, потеряла сумку, точнее её у меня отобрали.
— Что происходит?! — заорала я.
Звукоизоляция наверняка на высоте, камеры под потолком.
Система подачи воздуха работала отлично, в помещении было даже прохладно.
— Успокойтесь, присаживайтесь, — сказал один из охранников.
— По какому праву?! Что вы задумали?! Я не буду садиться! — паника окутала с головой, я начала задыхаться.
И тут один из охранников открыл окно.
Оно было! Просто жалюзи так под стену завуалированы, что сразу не разберёшь. Окно на первом этаже, скорее всего тоже зеркальное снаружи, так что проходящие за забором чуть поодаль люди, вряд ли меня видели. Но умиротворённо падающей снежок, кустики, деревца реально успокоили.
Я психованно стукнула их стулом, и села на него, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди.
— И долго я буду сидеть? — рявкнула на охранника. — Сумку верните!
— Сейчас придёт Ярослав Васильевич, и вам всё скажут.
— Ярослав Васильевич, — фыркнула я.
Он, кстати, себя долго ждать не заставил. Явился. Охрана с моей сумкой удалилась, мужчина вошёл в кабинет, и дверь закрыл за собой.
Высокий, зараза, потрясающий и внушительный. Я ослабла, но позу не сменила.
Красивый мужчина. Это такое дело для одинокой женщины, невольно становишься податливой. Не в моём случае конечно, но впечатлять от этого он не переставал — стильным и привлекательным внешним видом, уверенностью в себе и элегантностью в деловой обстановке. Прическа и главное — осанка, они его делали. Потому что глаза жутковатые у босса.
— Я не отпускал, — поправив пиджак, подтянув брюки, он сел напротив. — А бегать от меня бесполезно. И ты не ответила на поставленный вопрос.
— Выпустите меня! Верните сумку, и я ушла.
— Зачем приходила тогда? — строго спросил он.
— Посмотреть. Но это место не для женщины моего уровня.
— Какой уровень у потной женщины из народа, в костюме на два размера больше? Да ещё и летнем.
— Унизить меня решили? Я не потная! Извините, похудела стремительно, гардероб не сменила. Перекрашиваться не собираюсь, мне идёт!
Он ждал, словно слёз. Они бы были, напугана я серьёзно.
— Я дал слово Михаилу Миронову, что устрою его сестру на работу, я это сделаю, чего бы мне этого не стоило. Так что фыркать будешь на своей кухне, а не у меня в офисе.
Плакать некогда, нужно защищаться. Тем более он успокоил словами. Всё же это ради Мишки делалось, с его стороны. А с моей стороны: ради чего нафиг я здесь торчала? То есть он слово дал, и мне теперь не отвертеться?
Ничего так, конкретный мужчина.
— Причинение добра насильственным образом? — хмыкнула я.
— Вполне в моём духе.
Босс скрестил пальцы, оставив их на столешнице. У него красивые ухоженные руки, с выделяющимися венами. Он не избавлялся от лишних волос, они были настоящим украшением его, торчащих из-под рукавов, запястий. Золотые часы на кожаном ремешке, как признак достатка. Не было обручального кольца, но при ближайшем рассмотрении я увидела след. Еле заметный, кольцо жало, и было снято достаточно давно, уже ровно лёг загар.
— Так приходилось ли тебе отсасывать у директора, когда он тебя вызывал в кабинет?
— Я была настолько суровой секретаршей, что директора меня вызывали только для того, чтобы сделать мне куни.
— Ты точно умеешь делать кофе?
— Кофе не делают, его варят… Я тебя вспомнила!
Меня словно ледяной водой окатили, и я села ровно, распахнув глаза.
Ярослав. Ему пятьдесят лет, в те времена имя совершенно немодное, его возраста Ярославов по пальцам пересчитать.
