— Кто-то решил стать лесорубом? — Енька нарисовался в свете костра. — Корчевать от пней землю?
Все дружно подскочили и переглянулись, с каким-то вызовом. Тишина.
— Мы уходим в Рашир, — наконец прорезался голос у Добрахха, со странной болью. — Куда и планировали, с самого начала. Спасибо за все, Ваше сиятельство.
— Могу я узнать, почему?
— Вы итак слишком многое для нас сделали. Дальше сами.
— Ты также думал? — начал заводиться Енька. — Когда не дал на меня одеть ошейник?! Когда говорил «да» в храме?!
— Это другое! — тоже начал злиться муж.
— Что другое?
Вокруг костра тишина. Все с испугом смотрят на перепалку. Капитан раздраженно оглянулся на остальных…
— Ладно, — согласился Енька, кивнув в сторону. — Отойдем.
В темноте уже не видно его лица. Только смутно белеют белки глаз.
— Я не хочу тебе мешать, Тали, — вдруг сдулся мудрец. — Твое сердце кем-то занято, и я… В общем, будь счастлива.
Великие боги! Так это святое благородство, оказывается? Тресните кто-нибудь этого олуха.
— Добрахх… — со вздохом начал Енька.
— Не надо, — попросил супруг.
— Аваатре скажешь то же самое?
Капитан замолчал. Удар ниже пояса. Де Ярды чтили благословленный брак.
— Я сказала тебе правду, Добрахх, — тихо напомнил Енька. — Холодная, как лед. В моем сердце нет ни одного мужа, — чуть помолчал, пытаясь осмыслить свои ощущения и мысли. Потом все-таки решился и поднял лицо: — но из всех, живущих на этом свете, — пауза, как перед прыжком в холодную воду. — У тебя больше всех шансов.
— Это правда? — спросил вояка и в темноте смутно забелел вздернутый палец. — Мне достаточно одного!
— Никогда больше этого не повторю, — предупредил Енька.
Семья с беспокойством ждала, поглядывая на два темных силуэта. Оба вернулись на удивление быстро:
— Нет, — сходу объявил Енька.
— Что нет? — переглянулись все.
— Никаких Раширов. Вы в курсе, что я еще и хозяйка в Рашире?
Все молчат, глядя исподлобья. Кажется, в курсе.
Вот так все меняется, дорогой. В одночасье. Ты вдруг взлетел за облака, и тебя… уже боятся. Не понимают, как себя вести. Куда испарилось твое тепло, Ива? Твое участие, Беатрис? Твой дружеский юмор, Падд?
— В лесах почти не возделывают землю, — со вздохом пояснил Енька. — Там промышляют охотой. Вы умеете охотиться? Жить в землянках? А ваши люди? Думаете, местные даэры любят чужих? Встречают с распростертыми объятиями? Особенно, имперцев?
Тишина. Упрямо смотрят. Справитесь, я знаю. Вы такие. Не напугаешь.
— Я не отпущу людей, — покрутил головой Енька. — Простите.
— Вы что, собираетесь их… — со страхом выкатила глаза Ивейла.
— Ива! — одернул Енька, вспыхнув от несусветной чуши. — Как ты можешь?! Свободны! Никаких цепей, — даже чертыхнулся. — Хотят возделывать землю? Вперед! У меня хватает земель. Поставим дома, будет хорошая деревня.
— Вы нас оставите сквайрами? — недоверчиво переспросил Паддис.
Благородный дорн уже успел почиститься, подрезаться и даже подстричься, являя безукоризненный образец господина в походе. Кость не пропьешь.
— Нет, — опустил на землю Енька. — Вообще-то, Флаама.
Снова тишина и гляделки.
— Госпожа… — вздохнула Ивейла.
— Ива, хочешь, чтобы я тебя называла «госпожой» и на «вы»? — перебил девушку, напомнив ту дорогу в Градхен, — тогда не отнимай у меня возможность считать тебя подругой.
Сестра смутилась.
— В поместье, и когда шли через болота, и даже когда сидели в башне, ожидая казни… — продолжал напоминать, нахмурившись, — вы были моей семьей. Что изменилось?
— Вы оказались великой княгиней, — вдруг прямо ответила мать, ничуть не смутившись. Она единственная наблюдала за всем с интересом. Впрочем, гордую леди не смутил бы и сам король. — А мы стали обузой. На хвосте. Но жена моего сына благородная леди, и никогда не признает это.
— Вы когда-то говорили, что цените высшее общество, — переключился на нее Енька — старшая леди удивленно изогнула бровь. — Знаете, чего не хватает в Дарт-холле? — вдруг спросил у всех. Немного подождал, будто ожидая ответа. — Светской жизни. Встреч, приемов, раутов — всего, без чего не обходится ни один большой Дом. К вашим услугам весь Аллай, — усмехнулся, глядя на мать. — Да весь Айхон, черт возьми. Вы можете оставить далеко внизу всех своих бывших сплетников.
Леди Юльана с иронией покачала головой:
— Тали… простите, Эния. Если бы это было целью…
— Нет, — согласился Енька. — Но неплохое приложение. А цель… — он посерьезнел. — Мне нужен политик, Юльана. Высокий. Умный. Тертый. Человек, который займется внешними связями Аллая. Будет представлять княжество, а иногда и весь Айхон. В том числе, и на королевском Совете — князья забыли, что такой существует. Человек, хорошо знающий высший свет империи, и других королевств. Член моей семьи, которому я могу полностью доверять.
Мать пробило. Моментально испарилась вся снисходительность, даже рот открыла…
