В шатре все. Хауэрр, Войтех, Светич, Адвер, плюс низенький столик, полностью заставленный пузатыми бутылками и бокалами.
— Ирруд не сдержан, но он прав, Эния, — покачал головой Лед Светич. — Вы очень странно решаете свои сердечные дела.
— Да ей плевать!! — снова взорвался князь Вааля, грохнув бокалом об стол. — А Рашир?! Что с Раширом, ты подумала, детский твой мозг?!!
Тишина. Все смотрят на Еньку.
— А на кого я могла рассчитывать? — глухо спросил Енька. Полностью выбит из колеи. Вообще не знал, как себя вести.
— Спрашиваешь?! — бессильно воздел руки в гору Хауэрр, не находя слов.
— На вас? — уточнил мальчишка, пытаясь найти точку опоры. — Да вы вообще хотели Эхею забрать!
— И что? — даже не стал скрывать старый наглец. — Обиделась? Что-то по сожженному Лихороду не заметно.
Абсолютное отсутствие интереса у остальных. Будто речь об штрузе на обед.
— И уголь отказались брать… — для веса добавил Енька, как упрямый ребенок.
— Да возьмем, куда мы денемся? — поморщился, как от горькой редьки, Войтех, князь Нарлама. — Но ты… — строго погрозил пальцем, — установишь нормальные цены! И не поднимешь, без обсуждения! И больше никому!
— В общем так, Эния, — решил завершить избиения Адвер Ельский, шкрябнув бокалом. — Больше никаких крупных решений без Совета, договорились? — взял темную бутылку и принялся наливать в бокал. — Мы в Айхоне привыкли именно так решать дела. Чтобы потом не пришлось поднимать за пару часов в полном составе все княжество, и не нестись черт знает куда, на выручку твоей… конечно красивой, но задницы.
Что, все?! Конец?
Енька был убит. Наповал.
— А что с Раширом? — не выдержал. Слишком свербило в душе.
— Хороший вопрос, — кивнул глава Еля. — По приезду подпишешь общий договор. Только твоя подпись и осталась…
— Какой?
— Рашир входит в состав Айхона, на общих правах. С сохранением независимости, все такое… В Айхоне теперь десять княжеств. Твой управляющий говорил: надо ребятам с кузнями помочь… — озабоченно нахмурился. — Поможем. Латами поделимся, научим.
— А Айхо? — обрадовано вскинулся Енька. По-настоящему хорошая новость.
— У нее есть выбор? — пожал плечами князь. — Тебе давно пора бы сделать выводы, еще в Ясиндоле. А не бегать от Совета, как лошадь. И кстати, — ухмыльнулся, не дав насладиться облегчением, — тебе первый год придется председательствовать.
— Что? — не поверил, вытаращившись на весь честной триумвират. Шутка?
Все молчат. Не шутка?
Резкие контрасты никак не вмещались в Енькин мозг. Только-только наслаждались избиением младенцев…
— Я самая маленькая, — попытался ткнуть в истину. — Мама на руках на горшок носит!
— Сама виновата! — ворчливо отбрил порядком уставший Хауэрр. — Что ты там натворила, в лесах? Что раширцы больше никого над собой не признают?
Ну дела…
Десять минут. Всего десять минут! Отправился в шатер на убой. А вышел… главным? Мать Аваатра, ты угомонишься, наконец?!
— Я свободна?
— Торопишься? — удивился Адвер.
— Дайте девушке в себя прийти, твердолобы, — улыбнулся Лед Светич, понимающе глядя на Еньку. — Не ела неделю, только что чуть не казнили…
Все пожали плечами — ну и ладно. Ну не ела, ну не казнили… Че такого?
Енька благодарно кивнул за поддержку и поднялся, все еще ни черта не понимая…
— Да, и Эния… — вспомнил князь Берлицы, задержав на пороге. — Та свадьба, в маленьком поселке… — погрозил пальцем, — не считается, ясно? Меня жена на порог замка не пустит, если ты лишишь Айхон такого праздника!
Енька выпустил воздух и закатил глаза, совсем как девушка.
На улице ночь, густой россыпью перемигиваются звезды. Необозримое море костров — вся северная армия в походе…
Десять минут. Черт возьми, десять минут! И мир встал на голову. Принят. Полностью. Как свой. Надо же…
Мерим уже просветил, что не было никакого объявления. Поэтому и прилетел вместе со всеми, чтобы Енька не сболтнул лишнего. Более того — его семья объявила в Городее, что он всю жизнь был девчонкой. Там даже не удивились, паскуды. По сути, выбила все козыри из рук Айхо. А потом куда-то исчезла — Весянка места не находит. Мерим подозревал Айхо.
В груди снова застонало. Ведьминское нутро нудило — не так просто он видел Браазза, отца и мать, когда валялся в угаре, не так просто… Это не походило на сон.
Мелисса не знала.
Эх, Мелисса-Мелисса…
У ведьмы начались видения. Енькиной казни. Даже описала в подробностях эшафот, толпу, стену, дома… Мерим узнал Абстру.
— Ваше сиятельство?
Вздрогнул, от неожиданности — тать твою!! Девушка! Разве не видно? Оглянулся — боец, из своих…
— Ваши что-то задумали, — смутился воин. — Капитан приказал поставить в известность. Вроде как, у Ясиндола собираются вместе с раширцами свернуть на Рашир.
Тьфу черт! Ни минуты покоя.
Со всеми заботами совсем забыл о де Ярдах. Да нормально все было, сутки всего! Первый привал. Перед маршем Айшик доложил — устроил всех в обозе, армейские лекари оказывают помощь. Чертова гордость. Благородные дорны, мать вашу…
У палатки де Ярдов — все де Ярды. Сидят вокруг костра, тревожно переглядываются, бубнят. Есть совесть, люди? Только вчера спаслись от плахи!
