«Я не знаю, чем думал, когда предъявлял тебе за измену, больше никогда так не сделаю».
«Когда я увидел, как тебя сбивают, у меня сердце остановилось! Больше никогда не бегай перед сдающими назад машинами!»
«Я люблю тебя, Маша. Я без тебя жить не могу!»
«Десять лет назад я правильно сделал, что выбрал тебя».
«Ты родила мне двух прекрасных детей, скоро родишь третьего. Ты самая любящая, надежная, преданная… Я сделаю все, чтобы быть тебя достойным!»
И все в таком духе.
Эм, похоже, кого-то неслабо бомбило ночью. Самое удивительное, я даже не почувствовала. Спала себе спокойно, ни о чем не думала.
Вчера после разговора с Айком мне так похорошело, что хотелось мурлыкать как настоящей кошке. Наконец-то мы не кричали друг на друга, не кидались обвинениями, а просто по-человечески поговорили, поняли друг друга.
Однако после его ухода на меня навалилась усталость, безумно захотелось спать. Катя сказала — это откат. Оно и понятно: два дня волновалась как сумасшедшая, а потом словила дзен. Даже присутствие сестры не помешало мне сладко заснуть.
Кстати, сестры не видно, но она говорила, что на ночь пойдет домой.
Первое мое желание после того, как заканчиваю читать сообщения Айка, — позвонить ему. Подробно все обсудить. Но, наверное, он еще спит, особенно учитывая, что всю ночь писал мне послания. Решаю позвонить позже.
Встаю, осторожно ступаю на больную ногу, иду в ванную. Умываюсь, возвращаюсь в палату, переодеваюсь в принесенное Катей синее трикотажное платье.
Желудок начинает урчать, напоминая, что его давненько не кормили.
Интересно, сейчас еще слишком рано для завтрака?
Я ищу телефон, чтобы проверить время. Вроде бы недавно держала его в руках, но он почему-то не находится.
В этот момент в палату входит врач.
— Здравствуйте, Матвей Сергеевич, — улыбаюсь седому, умудренному опытом доктору.
Подмечаю, что он держит в руках поднос со стаканом воды и маленьким пластиковым стаканчиком с какими-то лекарствами.
— Витамины для будущей мамочки, — улыбается он. — Выпейте, Мария.
— А что это? — интересуюсь.
— Железо, витамин С, еще укрепляющие для иммунитета. Это надо натощак.
— Хорошо, — киваю.
Быстро выпиваю пилюли.
Хочу спросить про завтрак, но врач меня опережает:
— Теперь спуститесь на второй этаж, вам сделают УЗИ. Мы должны убедиться, что с пузожителем все в порядке.
И вот я уже лежу на кушетке в кабинете УЗИ. Врач с аккуратно убранными в хвост волосами смотрит на меня с улыбкой. Она мажет мне низ живота холодным бесцветным гелем, потом ведет аппаратом по животу.
Не понимаю, что происходит. Вроде бы я в адекватном состоянии, но кажется, будто на секунду засыпаю.
Встряхиваю головой, силясь отогнать дремоту. Ведь хорошо выспалась, откуда эта слабость?
Смотрю на врача, а она уже не улыбается. Совсем.
Сосредоточенно водит по животу аппаратом, смотрит на меня настороженно и вдруг выдает:
— Сожалею, Мария, но я не слышу сердцебиения малыша, его нет.
Меня прошибает холодным потом. Марево сна тут же исчезает.
— Как это нет сердцебиения? — Мне кажется, будто слышу свой голос со стороны. — Но оно должно быть, на прошлом УЗИ я его слышала!
— Сожалею, — повторяет врач. — У вас замершая беременность.
Я резко подскакиваю на кушетке, тараторю:
— Никакая не замершая, этого не может быть! Я хорошо себя чувствую, еще вчера ребенок был в порядке, я… Я бы почувствовала такое!
Врач смотрит на меня с сочувствием, отвечает:
— Иногда так случается. Тут мы бессильны, к сожалению.
У меня перед глазами все плывет. Хочу встряхнуть головой, чтобы отогнать морок, но не выходит.?
Я будто ухаю в черную яму, на какое-то время отключаюсь, падаю обратно на кушетку.
В уши врезается голос врача, она явно говорит с кем-то по телефону:
— Матвей Сергеевич, зайдите, пожалуйста. Пациентка теряет сознание. Замершая беременность, да.
Собираю волю в кулак, кое-как прихожу в себя. Снова сажусь на кушетке.
— Я не теряю сознание! — заявляю почти твердым голосом. — Ваш аппарат сломан, я хорошо себя чувствую, с ребенком все в порядке, это какой-то бред… Дайте мне салфетки.
Вытираю измазанный гелем живот.
Едва успеваю натянуть на себя платье, как в комнату входит мой лечащий врач.
— Мария, осторожнее, — беспокоится он, когда я пытаюсь встать.
— Этот врач неквалифицированный! — киваю на узистку. — Она говорит какую-то ерунду, у меня никакая не замершая беременность, слышите? Я хочу в свою палату, мне нужно позвонить мужу…
— Мария, к чему истерики? Позвольте, я привезу кресло-каталку, и мы…
— Я сама дойду! — говорю твердо, хотя чувствую, как сознание снова туманится.
Все же умудряюсь встать, даже делаю пару шагов.
— Позвольте, я вас отведу, — тут же вызывается Матвей Сергеевич.
Благо идти совсем недалеко — всего-то подняться на один этаж. Однако даже это небольшое расстояние почему-то кажется мне неимоверно огромным.
Кое-как добредаю до своей палаты.
— Не заходите, — прошу врача.
Вхожу в палату и закрываю дверь.
Все снова плывет. Тихонько прислоняюсь к двери, чтобы прийти в себя.
Слышу приглушенные голоса из коридора:
— Она сейчас вырубится, тогда уж…
Что тогда? Ну вот что?
