Ветер усилился, колыхнув фонари и заставив тени танцевать на стенах домов. Он принёс с собой новые ароматы — цветущих деревьев из императорских садов, реки, протекающей через город, готовящейся на кухнях еды. Крид глубоко вдохнул, и воздух показался ему слаще обычного.
Мелодия изменилась, став более весёлой. Теперь музыканты играли народную песню о рыбаке, который поймал золотую рыбку. Дети в толпе начали подпевать, их чистые голоса добавили новые краски в музыкальную картину. Некоторые взрослые тоже присоединились, и площадь наполнилась звуками коллективного пения.
Крид невольно улыбнулся. Эти люди жили короткие жизни — семьдесят лет, если повезёт. Они знали болезни, старость, смерть. Но сейчас, в этот момент, они были счастливы. Они пели не потому, что жили вечно, а несмотря на то, что жили так мало.
— В этом, наверное, и есть секрет, — прошептал он ветру. — Не в длительности жизни, а в её качестве.
Рядом с ним остановилась пожилая женщина с внучкой. Девочка лет пяти зачарованно смотрела на музыкантов, покачиваясь в такт мелодии.
— Бабушка, а почему дядя играет такую грустную песню? — спросила малышка.
— Не грустную, дорогая, — мягко ответила старушка. — Печальную. Это разные вещи. Грусть — когда плохо, а печаль — когда красиво, но немножко больно.
— Как когда листики жёлтые становятся?
— Именно так. Жёлтые листочки красивые, но мы знаем, что скоро зима.
Крид прислушался к этому разговору. Из уст ребёнка и старушки он услышал больше мудрости, чем во всех философских трактатах императорского хранилища.
Музыканты закончили песню о рыбаке и начали новую мелодию. На этот раз она была медленной, задумчивой. Звуки инструментов сплетались в сложную музыкальную ткань, рассказывающую историю без слов.
Крид различил в мелодии образы — одинокий путешественник идёт по горной тропе, вокруг него шумят сосны, где-то далеко кричат журавли. Путешественник устал, ему хочется домой, но дорога ещё долгая. Он останавливается на перевале, смотрит на открывающиеся дали и понимает — красота стоит усталости.
Ветер снова усилился, на этот раз принеся с собой прохладу. Некоторые слушатели поёжились и плотнее запахнули одежды. Крид же наслаждался прикосновением воздушных потоков к коже. После долгих часов в душном подземном хранилище живой ветер казался благословением.
— Господин выглядит задумчивым, — раздался рядом тихий голос.
Крид обернулся. К нему подошёл один из музыкантов — тот, что играл на эрху. Вблизи он оказался старше, чем показалось издали. Лет тридцать, с умными глазами и мозолистыми пальцами музыканта.
— Музыка заставляет думать, — ответил Крид.
— О чём, если не секрет?
— О времени. О том, что проходит, и о том, что остаётся.
Музыкант кивнул с пониманием.
— Я Ван Лэюэ, — представился он. — Играю на улицах уже пятнадцать лет. Видел много задумчивых людей. Обычно музыка либо исцеляет их печаль, либо углубляет её.
— А что со мной?
— Пока не знаю. Вы слушаете не как обычные люди. Словно... словно музыка для вас не развлечение, а что-то более важное.
Крид внимательно посмотрел на музыканта. Этот простой человек оказался на удивление проницательным.
— Может быть, музыка — это способ прикоснуться к вечности? — предположил он.
— Возможно, — согласился Ван Лэюэ. — Хорошая мелодия живёт дольше человека, который её сочинил. Песни переходят от отца к сыну, от учителя к ученику. В каком-то смысле они бессмертны.
— А разве это не тяжело — создавать бессмертное искусство, оставаясь смертным?
Музыкант задумался.
— Знаете что? Это даже лучше. Если бы я жил вечно, то не торопился бы создавать музыку. Зачем спешить, если времени бесконечно много? А так... так каждая песня может оказаться последней, поэтому стараешься вложить в неё всю душу.
Крид поражённо смотрел на простого уличного музыканта. Этот человек случайно произнёс слова, которые больнее любого меча резанули по самому болезненному месту его существования.
— Простите, — сказал Ван Лэюэ, заметив изменение в выражении лица Крида. — Я сказал что-то не то?
— Наоборот, — тихо ответил Крид. — Вы сказали что-то очень правильное.
Музыканты тем временем начали новую композицию. На этот раз это была радостная мелодия — песня о весне, о пробуждении природы, о молодой любви. Флейта щебетала, как птицы, струны звенели, как ручьи, барабан отбивал ритм, напоминающий стук дождя по листьям.
Толпа слушателей оживилась. Несколько молодых пар начали танцевать прямо на площади. Их движения были простыми, но грациозными — они кружились, взявшись за руки, смеялись, наслаждались музыкой и обществом друг друга.
Крид наблюдал за танцующими, и в его сердце поднималась странная смесь тоски и радости. Тоски — потому что он никогда не сможет так беззаботно радоваться жизни, зная, что она конечна. Радости — потому что эти люди умели находить счастье в простых вещах.
Ветер снова изменил направление, теперь он дул с востока, принося запахи ночи — прохладной земли, цветущих деревьев, далёких гор. Фонари на площади мерцали в воздушных потоках, отбрасывая движущиеся тени на лица слушателей.
