– Отче, любим ты и уважаем людом христианским. Но посмотри, что делается! Это же варяги, поганые язычники! Я сам видел, как жертвы они клали богам своим деревянным. Помоги защитить паству твою ото зла, проливается христианская кровь.
Купцы закивали и заголосили, призывая Иоакима Корсунянина к согласию с ними.
– Нехристей привел княже, – согласился епископ. – И не для доброго дела. Говорил я с ним об том, согласился Ярослав, что негоже против батюшки своего, князя Владимира, с войском в поле выступать. Но коли отец на сына сам пойдет, кто тогда защитит Новгород? Оттого и гостят у нас варяги. Пусть и язычники, но за христиан кровь прольют, если на то воля Господа будет. Ты, посадник, людей не баламуть зря, не подбивай на злые дела.
– Верно говорит, – поддержал епископа Алюй. – Девку ему жалко! – обратился он к Ми- хаилу Мишиничу. – А ежели князь Киевский на нас осерчает? Туго без варягов придется. Полоцк все помнят.
Было видно, что люди, которые еще недавно поддерживали посадника, замялись. Силен был голос епископа, немногие в Новгороде отваживались пойти против него. Василиса смотрела на все это молча, затаив дыхание. Она-то думала, что на Совете будут обсуждать условия нового торгового устава или еще какие купеческие дела, но тут говорили про что посерьезней. Посадник пытался посягнуть на княжескую вотчину, а значит, и на власть.
– Поддержи меня, – прошептал Творимир ей на ухо.
Василиса вздрогнула от неожиданности. Она не понимала, почему голос этого торговца пушниной оказывал на нее такое магическое влияние. Когда Творимир говорил с ней, что-то сжималось внутри нее и хотелось слушаться. На мгновение Творимир крепко сжал ее холодную руку в своей, и Василиса почувствовала жар его кожи. Тут же он отпустил ее и выдвинулся вперед, чтобы собравшиеся его видели.
– Князь – важный человек в Новгороде, но не ключевой, – заговорил Творимир. – Вече – вот кто истинный хозяин на этой земле. Ему и решать такие вопросы.
Повисла тишина. Люди колебались, боясь оказаться в меньшинстве. Никто не решался первым поддержать вопрос со сбором веча.
– Верно, – подала голос Василиса, сама не веря, что она это делает. – Отец всегда говорил, что вече – голос Новгорода. Соберем людей, там и рассудим, что с варягами делать.
– А Творимир и дочка Садко дело говорят, – согласился Прус.
– Это что ж получается, братцы, голос поганого хельмагардсфари да девки против голоса епископа? – возмутился Алюй.
Несколько людей тут же поддержали старосту Неревского конца.
– Ты кого поганым назвал? – взревел Творимир, схватив щуплого старосту за грудки. – Вот крест мой христианский! – тряся перед глазами Алюя, кричал он.
Алюй застыл в ужасе, не в состоянии выдавить ни слова.
– Прекратить! – стукнул кулаком по столу епископ.
Творимир тут же убрал руки от старосты.
– Почто, посадник, твои люди скоморошье позорище тут устраивают? – Голос Иоакима Корсунянина дрожал от злости. – Против князя прешь? Нет на то моего благословения!
– Не посадский я человек, – возмутился Творимир. – Сам по себе!
– Погоди, – остановил его Константин Добрынич. – А ты, отче, тоже не перегибай и свои порядки тут не наводи. Собрал я уважаемых господ здесь не для того, чтоб в обход князя дела делать, а обсудить вопрос наболевший. Творимир дело говорит. Вече собрать да там вопрос варяжский обсудить. Пусть князь не перед нами, а перед городом ответ держит. Согласны, уважаемые люди новгородские?
– Согласны! – раздались голоса вокруг.
– Это дело!
– Хорошо, – поглаживая черную бороду, подытожил посадник. – Тогда дождемся князя и объявим ему о нашем решении.
Люди еще немного поговорили между собой и начали расходиться. Последней вышла Василиса, которую задержал на выходе посадник.
– Ты дочка Садко?
– Да, – кивнула Василиса.
– Это было смело, первой поддержать Творимира в вопросе о вече.
– Почему? – насторожилась она.
– Если бы Совет вынес решение без князя, это была бы измена и епископ всех бы сдал. Но вече – дело другое, Корсунянин тут не властен. Творимиру-то плевать на епископа, он в Новгороде наездами, а вот на тебя и отца Иоаким теперь зуб держит. Так что будь осторожней.
И с этими словами Константин Добрынич вышел на улицу, оставив Василису одну. Та, опершись о стенку, сползла по ней вниз. Она допустила ошибку и обратила одного из самых влиятельных людей города против себя и своей семьи. Как сказать отцу и что теперь делать? Василиса обхватила руками голову и, закрыв глаза, погрузилась во тьму своих дум.
«Не приставай к берегу», – раздался шепот во тьме.
Нежка огляделась по сторонам. Кроме нее, в лодке не было никого. Она неуклюже гребла веслами, пытаясь держать лодку как можно ровней.
«Зачем ты пришла сюда?» – прошептал все тот же голос.
Нежка вздрогнула, но продолжила свой путь.
«Тебе страшно. Нельзя бояться. Они чувствуют страх».
С того момента, как Нежка оказалась в Ином мире, голос не замолкал ни на миг. Она раздвигала веслами мутную гладь, продвигаясь все дальше.
«Уходи, уходи! Не уйдешь – пропадешь», – назойливо шептал голос.
