Путаны были речи Василисы. Носок все никак не мог понять: водит она его за нос или искренне желает быть вместе? Но ему очень хотелось верить в последнее, потому он был готов цепляться за любую надежду. Обычно девушки, обитавшие недалеко от кузницы, были милы, приветливы и услужливы. С ними было легко и приятно. Отпустил пару шуток, посмеялся в ответ, взял за руку, закружил в танце – и вот она уже готова прыгать с тобой через костер в Купальскую ночь и искать папоротник по лесу со всеми последствиями. Но Василиса была не такая. Да, она улыбалась, но как-то совсем иначе, словно изнутри нее шел свет, который поглощал все в округе. Голос ее звучал настолько сладко и притягательно, что мог растопить любое сердце. Тот, кто слышал ее речи, готов был горы свернуть, лишь бы этот голос звучал всегда. Но с другой стороны, казалось, что она вечно играет с тобой, не подпускает близко, но и не отпускает далеко.
«Да, парень, вляпался ты по полные штаны», – прозвучало в голове Носка, но он не хотел слушать голос разума, не хотел видеть то, что было на ладони. Если есть хоть один крошечный шанс – он готов рискнуть.
– А где ты, говоришь, коня потеряла?
– Не потеряла, староста отнял, – напомнила Василиса. – Да, может, чур с ним, с конем?
– Думаешь, не справлюсь с каким-то сельским старостой? – немного обиделся Носок.
Василиса залилась смехом и тут же пожалела об этом.
– Кто здесь? – раздался знакомый голос.
Василиса зажала себе рот ладонью и с ужасом уставилась на дверь. К комнатке, охая и кряхтя, приближалась Захарья. Послышалось звяканье металла. Похоже, работница взяла вилы, стоявшие у стены. Носок вскочил и схватился за ручку двери. Вовремя – Захарья дернула снаружи, но дверь не поддалась.
– А ну выходи, кто бы там ни был, – угрожающе рявкнула холопка и ткнула в дверь вилами для пущей убедительности.
Василиса наскоро оделась и привела в порядок волосы.
– Нежданка, ты, што ли, опять блудишь с кем-то? Сейчас Панка с Огафоном позову, они быстро дурь выбьют. Я тебе говорила, что в следующий раз кнутом бить буду?
– В Ракомо тот староста, – шепнула Василиса на ухо Носку, поцеловала его и вышла на свет.
Увидев хозяйскую дочку, Захарья отступила, но вилы не убрала.
– Чего шум подняла? – как ни в чем не бывало спросила Василиса. – Вилы взяла. Сено собралась перекидывать?
– Ага, – лишь промолвила Захарья и, тут же опомнившись, добавила: – Прости меня, Василиса, я думала, девка там дворовая, Нежданка. Она в прошлый четверг с конюхом кувыркалась за дверью.
– Как видишь, я не Нежданка, – захохотала Василиса.
– А кто у тебя там был?
– Нет там никого, и не было, – заверила Василиса.
– А с кем же ты там смеялась?
– Миляту с того света вызвала да шутей- ку ему рассказала, – ляпнула купеческая дочка.
– Господи прости! – перекрестилась Захарья. – Ты бы поосторожней с этими ведьмовскими штуками. Мертвых зря с Того света тревожить не надо.
– Ну ты же знаешь: я ведьма, а нам все можно, – рассмеялась Василиса и, взяв за руку Захарью, повела ее на двор. – Пойдем поищем свежих яичек. А то мне после общения с духами страсть как есть хочется.
Холопка молча повиновалась, не понимая, шутит Василиса или правда жениха своего с Того света вызывала. Всякое говорили про дочку Садко, и, зная Василису, Захарья была склонна верить слухам.
– Василиса, дочка, иди сюда, – разнесся на всю усадьбу бас купца.
Таилось в нем что-то неладное, это сразу становилось понятно.
– Я тут, батюшка, – как можно приветливей отозвалась Василиса.
– Вот ты где, – заприметил ее отец. – А ты, паскуда, когда собиралась рассказать мне, что в Новгороде вече по поводу варягов созывают? И еще мне очень интересно: что там за молодец выскочил из сарая в дырку в заборе и как давно эта дырка там появилась?
Это был провал. Василиса отпустила руку Захарьи и поплелась на поклон к отцу.
Милята словно спал, не в силах проснуться. Тело не слушалось, пальцы не сгибались, ноги не ходили. Он просто стоял, сгорбившись, в ожидании сигнала. И вот зазвенел колокольчик. Тело его выпрямилось, ноги и руки зашевелились.
– Пора кормить рыб, – раздался скрипучий голос Мертвечихи. – Пошевеливайтесь!
Услышав ее приказ, ноги зашагали быстрей, но не потому, что Милята желал повиноваться старухе, от вида которой его выворачивало. С тех пор как он оказался тут, тело не слушалось его, рот не открывался, голова не поворачивалась. Теперь хозяйкой Миляты была Мертвечиха. Она следила за сомами, которые паслись в мире живых, а спать уходили к Водяному. Гигантские рыбины по пятнадцать, а то двадцать пудов, за которыми требовался уход. Сперва их следовало вымыть от грязи, а затем хорошенько накормить и увести в стойло.
