Подойдя к сому, Милята зачерпнул из корыта жижу, состоящую из кусков сырой рыбы и каких-то насекомых, и влил рыбине в открытую пасть. Сом зачавкал от удовольствия. Насытившись, он отплыл дальше, а его место занял другой. И вновь зачерпнув вонючую кашицу, Милята отправил ее в разинутую пасть. Это все. Ничего больше в его жизни и жизни таких же несчастных, как он, не происходило. Мужчины и женщины с отрешенными лицами целый день ждали прожорливых рыб, а накормив их, замирали до следующего раза.
Милята даже не знал, день сейчас или ночь и сколько времени провел здесь. Но он помнил тот день и тот бой на Великом мосту с неревцами. Помнил, как остервенело бился с противником и как Огафон воткнул в него нож. Поначалу Милята не понял, что произошло, словно что-то ужалило его, но затем увидел окровавленный нож в руках холопа Садко. А дальше все как в тумане. Очнулся уже здесь, не понимая, жив он или мертв.
Дед Курьяк любил рассказывать про загробную жизнь. Будто там молочные реки и кисельные берега. Как же он ошибался! Здесь были только рыбная вонь, голос Мертвечихи и забвение. Может быть, святые отцы были правы и это тот самый христианский ад для грешников? Вот только почему в нем сидел Водяной, а не Сатанаил, как про то пели священники? У Миляты не нашлось ответов. Кроме поиска смысла своего нового существования, он очень скучал по сестре и деду, по кулачным бойцам, по ясному солнцу и зеленой траве. Если бы он мог говорить, он бы первым делом спросил, как долго еще ему тут находиться. И больше всего на свете он боялся ответа: «Всегда».
– Боги, ну и смрад тут стоит, – раздался знакомый голос.
Милята внутренне вздрогнул. Он хотел обернуться, но вместо этого нагнулся, чтобы зачерпнуть очередную порцию вонючей жижи для сома.
– А, это ты, Кощей, – раздалось недовольное ворчание Мертвечихи. – А я думаю: кого черти несут?
– Черти меня обходят стороной, – отозвался тот, кого звали Кощеем.
Милята слышал о нем. Кощея боялись и уважали, он был правой рукой Водяного. Даром что колдун, а тоже пошел на дно, как и Милята. Вот только сила Кощея никуда не делась. Он не умер, видимо, не так просто его было убить, но Водяной понимал, кто у него в руках, и держал Кощея у себя, не разрешая уйти.
– А что за девка с тобой?
– Это? Договор у нее с Владыкой, Нежкой кличут, – ответил Кощей.
Миляте захотелось бросить ведро и помчаться к сестре, заключить ее в объятия, но вместо этого он вывалил кашицу в пасть очередной рыбины, даже не взглянув на Нежку. Он орал, негодовал, звал ее, но все это оставалось внутри. Без приказа Мертвечихи он не мог ничего сделать.
– Хе-хе, договор, говоришь? Ишь кака дуреха, – усмехнулась Мертвечиха своим скрипучим голосом.
– Надо помочь ей, – пропустив мимо ушей эти слова, сказал Кощей.
– Помочь? Это с какой радости мне помогать дурехам всяким? – удивилась Мертвечиха.
– Потому что я попросил, – отозвался колдун, и в его металлическом голосе Милята уловил угрозу.
Видимо, не один он оказался столь проницательным. Мертвечиха тоже почуяла неладное и, не желая ссориться с Кощеем, смягчилась:
– Ладно уж, помогу чем смогу.
– А многого и не надо, – проговорил Ко- щей.
– Бабушка Мертвечиха, дозволь на братца моего поглядеть, Миляту, – попросила Нежка.
Сестра пришла за ним! Ну конечно, а чего бы еще она тут делала? Милята ликовал. Но секундная радость сменилась переживаниями. Но почему Нежка с Кощеем? Что она обещала колдуну за помощь?
– Милята, есть такой, – кивнула Мертвечиха, почесав длинный нос. – А ну, пойди сюда.
Поставив ведро на землю, Милята побрел к хозяйке. И это был первый приказ, который он исполнил с радостью. Остановившись рядом с Мертвечихой, Милята с жадностью принялся разглядывать сестру. За то время, пока он был здесь, Нежка совсем не изменилась, только стала бледнее и обеспокоеннее, чем обычно.
– Милята! – взвизгнула Нежка и бросилась обнимать брата.
Он очень хотел ответить на ее объятия, но оставался стоять истуканом.
– Почему ты молчишь? – забеспокоилась она. – Что с тобой сделали?
– Он теперь не человек, – усмехнулась старуха.
Нежка крепче обняла брата, словно надеясь найти в нем хоть крупицу людского тепла, но от него исходил один могильный холод.
– Попавшие сюда подчиняются лишь моим приказам. Без дозволения и шагу не ступят, – похвасталась Мертвечиха. – В узде виновных держу.
– Виновных? – переспросила Нежка. – Это в чем мой брат так провинился?
– Вот я перед тобой еще не отчитывалась, пигалица несмышленая! – проворчала старуха. – Просила повидаться с парнем – видайся! А остальное не твоего ума дело.
– Милята, – шептала Нежка его имя, крепко обнимая. Он все чувствовал, но ничего не мог сделать. Ее слезы намочили его рубаху, насквозь пропахшую рыбой. – Я пришла за тобой. Не бойся, я обязательно вытащу тебя из этого ужасного места.
