– Здесь, в отеле. Вчера справлялась на ресепшне. Номер числится за ней. Вечером стучалась к ней в дверь. Никто не открыл. Света в номере тоже не было.
– Когда видели?
– Несколько дней назад. – Стерхова замялась. – Мне не нравится это исчезновение. Совсем не нравится. Если у нас появится еще один труп, – она чуть повысила голос, – я не знаю, что будем делать.
Петров выдержал паузу и посмотрел ей в глаза.
– Понял. Займусь. Дайте телефон.
Стерхова пролистала список вызовов.
– Вот. Записывайте…
Петров достал свой мобильник и забил в него номер Румико.
– Фамилия?
– Хирано.
– Японка?
– Наполовину.
– Понятно. И, кстати, – оперативник сунул телефон в брючный карман. – Японцы этой ночью ухали.
– Знаю. – Кивнула Анна. – Они сегодня улетают в Токио.
Раздался звук открывающейся двери, и в штаб вошел Василий Горшков. Шеки – в синеватой щетине, глаза уставшие, красные.
– Доброе утро, – буркнул он, кивая сразу обоим. – Или уже день?
– С дежурства? – спросила Анна.
– Так точно.
Стерхова не стала углубляться в тему саботажа Шувалова. Оставила это на потом.
– Хорошо, что вы оба здесь. Садитесь. Есть интересные новости. От одной у меня до сих пор – мурашки по коже.
Мужчины устроились за столами. Анна ненадолго замолчала, потом заговорила, одновременно вешая сумку на спинку кресла.
– Вчера говорила с японскими журналистами. Они рассказали, что накануне их приезда в Светлую Гавань у берегов Японии обнаружили заржавевшее судно. – Она подняла глаза. – Это была «Океанида».
Петров испуганно моргнул. Горшков откинулся назад.
– Нашли? – глухо переспросил он. – Где?
– У северо-восточного берега острова Хоккайдо, вблизи пролива Лаперуза. Но – самое главное – в тайнике японские власти обнаружили судовой журнал.
Горшков напрягся, и его голос стал еще глуше:
– Но как «Океанида» там оказалась?
– В журнале мало что сохранилось, но кое-какие записи удалось разобрать. На судно напали в бухте Тревожная возле мыса Хабан.
– Мыс Хабан… Знаю это место. Бывал. Там остались старые укрепления японских артиллерийских батарей. Есть разветвленные тоннели. На машине туда не доехать. Нужно двадцать километров идти пешком. Что с экипажем и учеными? – спросил Горшков.
– Никаких сведений. Есть важный момент: в ходе интервью японские журналисты рассказали про это Воронину. Этим объясняется его поведение при встрече с Малюгиным и слова, которые он сказал Румико про сенсацию.
За окном пронзительно взвизгнула чайка, и этот крик, одинокий и резкий, будто острием прошелся по нервам.
– Ну, что же… это многое объясняет, – проговорил Лев Петров. – Есть доказательства?
– Интервью с Ворониным. Но диск с записью видео, – с ним вышел казус. Переводчица Зверева увезла его во Владивосток. Хочется верить – по рассеянности.
Оперативник уловил в ее голосе изрядную долю сомнения
– Или нет?
– Вот и я думаю, – мрачно заметила Анна и внимательно посмотрела на Петрова. – В любом случае диск нужно забрать. Сможете организовать?
– Смогу, – кивнул Петров. – Заберем.
– Вот ее телефон.
Стерхова отдала ему стикер с номером. Затем, подошла к окну и отдернула штору. Перед ней раскинулся океан – тихий, синий, обманчивый. Он сверкал под утренним солнцем, слепил острыми бликами, прятал под этой мишурой свой опасный, непредсказуемый характер.
Она обернулась и снова посмотрела на Льва Петрова.
– Еще один вопрос. Вам удалось узнать, кто брал со склада шнур?
Он достал блокнот, но ответил, не открывая его.
– Кладовщица, она же кастелянша сказала, что директор взял пятнадцать метров, чтобы обновить шторы в своей квартире. Больше никто не брал.
– Опять этот Кошелев… – скривилась Анна.
– Что с ним не так? – спросил Горшков.
– Практически все. – Анна задернула штору. – Лев, найдите мне Румико.
Петров молча кивнул и вышел.
Стерхова и Горшков остались в штабе вдвоем. Она подошла к столу, присела на край, скрестив руки на груди, прищурилась.
– Почему не рассказали про Шувалова?
– А что тут рассказывать… Не любит он вас, вот и гадит.
– Шувалов сам попросил меня расследовать это дело. Сам позвонил в Москву моему руководству.
– Не рассчитывал, что станете рыть глубоко.
– Это – факт. Что будем делать?
– А что тут поделаешь… Шувалов – подлый мужик, будет гонять нас с Петровым, пока не отбросим кони. Или пока вы забьете на это дело и вернетесь в Москву.
– Не дождется, – сказала Анна. – Впредь, когда вам будут поручать другие дела, смело отказывайтесь. Это мой приказ. Проинструктируйте Петрова, его это тоже касается.
Горшков предупредил:
– Будут серьезные неприятности.
– Вам не о чем беспокоиться. Я все решу.
– Принял.
– Хочу кое-что рассказать. – Стерхова замолчала и, сосредоточившись, продолжила другим, более ровным тоном.
– Вчера на лестнице я случайно подслушала разговор. Говорили Пахомов и Гапова. Пахомов настойчиво убеждал ее во что-то не вмешиваться. Она обвиняла его, что он ей угрожает.
Горшков внимательно слушал, не перебивая. Потом коротко бросил:
– Пустышка.
– Откуда такая уверенность? – удивилась Анна.
