Тот поднял голову и посмотрел в их сторону. Несколько секунд он просто смотрел и молчал, потом проронил:
– Про таких никогда не слышал.
– Понятно. – Корепанов поднялся и, уже направился к выходу, когда Стерхова вдруг спросила:
– Скажите! Тис – распространенное дерево в здешних местах?
Криминалист обернулся:
– Встречается локально и крайне редко.
– Значит, не широко? – уточнила Анна.
– Во Владивостоке, в Ботаническом саду он точно есть. Можете съездить и посмотреть. Если не секрет, с чем связан вопрос?
– В кармане неизвестного нашли ветку тиса.
– Наверное, был в Ботаническом саду. – Пошутил Яков Михайлович и, уходя, предупредил: – Буду нужен – звоните.
После ухода криминалиста Стерхова продолжила изучение следственных документов. На очереди было заключение судебно-медицинского эксперта – подписанный, зарегистрированный и подшитый к делу документ. Несколько страниц на серой бумаге.
Глаза заскользили по напечатанным строчкам.
«На лице и теле видимых признаков насильственного воздействия (царапин, ссадин, кровоподтеков) не обнаружено. В теменной области головы слева – округлая гематома диаметром около пяти сантиметров, без нарушения целостности кожных покровов, с четкими границами, плотная на ощупь…»
«Кто-то крепко приложил», – подумала Анна и снова склонилась над документом.
«Смерть наступила в результате асфиксии (удушья). Объективные данные свидетельствуют об общей гипоксической реакции организма и отеке легких…».
«Понятно». – Кивнула Стерхова. – «Сначала вырубили ударом по голове. Потом задушили».
«Признаков, характерных для механической асфиксии (петлевых, удавочных борозд, кровоизлияний в мягкие ткани шеи, переломов подъязычной кости и хрящей гортани), не обнаружено…»
Она удивленно вскинула брови.
«То есть… не душили, но задушили? Как это понимать?».
На секунду в памяти всплыло лицо Воронина – в зашторенном полумраке, с широко раскинутыми руками. Ну, там, хотя бы, было понятное орудие убийства.
Анна продолжила читать заключение.
«Имеющаяся гематома по своему характеру и локализации не могла послужить причиной смерти, а могла быть получена за короткое время до наступления смерти либо в момент падения…»
Она перелистнула страницу. Потом вернулась, чтобы перечитать.
«Причиной смерти явилась острая асфиксия неустановленного механизма, без явных признаков насильственного сдавления шеи».
– Неустановленного механизма, – повторила Стерхова вслух. – Следов нет, а человек мертв.
Услышав ее голос, Горшков поднял голову:
– Что?
Она прочла ему отдельные абзацы заключения судмедэксперта и спросила:
– Что думаете?
Горшков устало выпрямил спину и крякнул.
– Был у меня похожий случай. Два отморозка задушили подельника. Один фиксировал, другой накинул на голову полиэтиленовый пакет и держал, пока бедолага не задохнулся. Все чисто, и никаких повреждений.
– Похоже на то. – Сказала Анна. – Только в нашем случае, его сначала вырубили ударом по голове.
– Тоже нормально. – Сказал Горшков и вернулся к своей работе.
Стерхова встала, прошлась по комнате и, размявшись, устроилась за соседним столом. Включила служебный компьютер, щелкнула мышью и забила в поисковую строку два слова: «бухта Тревожная».
Она смотрела на экран, где в высоком разрешении открылась спутниковая карта юга Приморья. На карте – бухты, заливы, холмы и перевалы. Справа – темная гладь залива Посьета. Слева – граница с Северной Кореей: городки Уам и Насон. Извилистые нити дорог, горы, лес и редкие точки маленьких деревень.
Она включила режим просмотра местности, но вместо подсвеченных дорог увидела лишь синие точки – разрозненные фотографии этих мест.
Щелчок мыши по синей точке, и на экране появилась четкая фотография – бухта Тревожная у мыса Хабан.
Молчаливая, плотная, обволакивающая. Скалистый берег врезался в море, вдоль него тянулась полоса отполированных камней. Вода у берега казалась прозрачной, но по мере удаления постепенно темнела и становилась угольно-черной.
Стерхова придвинулась ближе и пристально вгляделась в экран. Лес начинался с нижнего уровня берегового склона и стоял очень плотно: ни тропинки, ни вмятины. Пейзаж – безупречно нейтральный. Природа ничего здесь не прятала – она не подпускала.
