«12 октября 1992 года. 10 часов 30 минут.
Место осмотра: город Светлая Гавань, набережная в районе Морского вокзала.
Оперативная группа в составе: следователь прокуратуры Н.Н. Савиных, оперуполномоченный лейтенант Лемешев А.А., судебно-медицинский эксперт Т.Г. Балуев, понятые: А.Н. Бобров, М.И. Коган.
Объект осмотра: труп мужчины, возраст – приблизительно 30–35 лет, европеоидной расы, среднего телосложения…»
Стерхова на мгновение замерла и подумала: «Удивительно, как бывает: слова – черные, плоские, напечатанные, а как задевают».
Она перевернула страницу.
«Тело обнаружено сидящим у бетонной стены парапета, голова – наклонена к левому плечу, глаза открыты. Внешних телесных повреждений не зафиксировано. Одежда: серая куртка, черные брюки, белая рубашка. Документов, удостоверяющих личность неизвестного, в карманах одежды нет…»
Анна провела под строчкой ногтем, выделив главное.
«Его сюда посадили? Или он сел, пока был живой? Почему именно здесь, на набережной, возле стены?».
Она посмотрела на фотографию. В памяти всплыло: «Человек из Сомертона». Та же поза. Тот же взгляд мертвых глаз. Словно эхо другой смерти, прошедшее сквозь годы и расстояния.
«Совпадение? Или послание?» – спросила себя Анна продолжила чтение.
«В левом кармане куртки обнаружен скомканный обрывок бумаги с надписью: „Не жди меня долго“. На обороте зафиксированы следующие знаки: SW4.11Pac 0.KE.aN. В правом кармане найдена ветка тиса».
Стерхова подалась вперед. Перелистала документы и отыскала клочок бумаги, запечатанный в прозрачный пакет и подшитый к делу. Открепила его и положила перед собой.
«Не жди меня долго». Что стоит за этой надрывной фразой? Прощальные слова женщине перед смертью? Или совет подельнику?
Она перевернула пакет с запиской и на обороте увидела шифр:
«SW4.11Pac 0.KE.aN»
На секунду – пустота. Потом – автоматический импульс: рука придвинула блокнот и взялась за ручку. Анна аккуратно переписала шифр, потом откинулась в кресле и устремила взгляд на противоположную стену.
«Координаты? Или пароль? SW – похоже на South-West. Указание юго-западного направления с координатой 4.1.1? Еще один вариант – Sector West – западный сектор».
В прихожей открылась и тут же захлопнулась дверь. В комнату вошел криминалист Корепанов:
– Хорошо, что застал вас здесь, – произнес он, глядя на Анну.
– Здравствуйте, Яков Михайлович. Есть что-то новое?
Корепанов подсел к столу.
– Не то, чтобы новое… Но есть кое-какие соображения.
– Поделитесь.
– Не дает мне покоя этот песок.
– Что с ним не так?
– Смотрел на фотографии так и эдак… Думал, сопоставлял. Не получается ничего. Что-то с этим песком не так. Сами посудите: если убийца принес его на подошвах после дождя, на полу остались бы следы с определенным рисунком.
– А здесь следов нет?
– Я же говорю: смотрел так и эдак. Создается впечатление, что песок нарочно принесли и рассыпали. Причем больше, чем нужно.
– Но зачем это было нужно преступнику?
– Возможно, хотел показать, что в отель он пришел с улицы.
– А на самом деле было не так?
– Ну, уж это сами решайте. – Криминалист хлопнул себя по коленям и поднялся, чтобы уйти.
Но Стерхова остановила его.
– Вам стоит взглянуть на это.
– Давайте… – Он снова опустился на стул.
Анна придвинула к нему пакет с клочком бумаги.
– Вот.
– Что за шифр? – Спросил Корепанов, но заглянув на оборот, кивнул. – Понятно.
– Что думаете по поводу этих символов?
– Если отбросить избыточное, можно догадаться, что Pac – это Pacific, стало быть – Тихий. 0.KE.aN – очевидно – океан. Все вместе – Тихий океан.
– Но зачем его шифровать?
– Нужно подумать… – Криминалист сфотографировал шифр на телефон и пообещал. – На досуге поморокую.
– Давно работаете в следственном отделе Светлой Гавани? – спросила Стерхова.
– Двадцать два года, почти двадцать три.
– Фамилии Савиных, Лемешев и Балуев ни о чем вам не говорят?
Корепанов покачал головой.
– Нет, пожалуй. Хотя, подождите… Фамилия Балуев встречалась мне в документах. Да-да, он был сотрудником криминалистической группы. Но я его не застал. Пришел на службу значительно позже.
– Значит, никто из этих сотрудников сейчас в отделе не работает?
– Насколько я знаю – нет. – Яков Михайлович обернулся к Горшкову: – Вась, может, ты слышал?
